«Под нами бездна – а мы живём!» – Роман Мархолиа о работе над «Пиковой дамой»

21-02-2020 15:47
Александр Пушкин, Пиковая дама, Роман Мархолиа, театр Луначарского,

Для севастопольцев имя Романа Мархолиа уже давно стало знаком качества. Подарив городу такие масштабные арт-проекты, как «Война и мир», «Балаклавская Одиссея», «Херсонесские игры», он никогда не останавливался на достигнутом и в границах вселенной под названием Театр продолжал искать свой «утерянный рай». Каждый его новый спектакль – это очередная попытка создать гармоничный мир, наполненный самыми разными смыслами. И, пожалуй, всё это не ради восторга зрителя, а ради ощущения полноты собственной жизни.

Ну а взлётная творческая полоса мастера была полна самых разных встреч и открытий. Пост художественного руководителя театра имени Луначарского в 90-х годах – особая страница в жизни Романа Михайловича. «Молочный фургон здесь больше не останавливается», «Наш городок», «Кандид», «Ложные признания», «Рождественский обед», «Гарольд и Мод»… Это был не просто театр Мархолиа, а удивительный микромир в культурном пространстве города, который осваивался нашими зрителями с особым трепетом.

Он улетел, но обещал вернуться… Так и случилось. Уже в апреле севастопольские театралы смогут оценить новую работу Романа Мархолиа – спектакль «Пиковая дама». Мы встретились с Романом Михайловичем, чтобы поговорить о предстоящей премьере, о магии театра, о силе классики и о любопытных гранях человеческой жизни, которая так, увы, быстротечна…

— Роман Михайлович, севастопольские театралы сейчас находятся в приятном предвкушении предстоящей премьеры «Пиковой дамы». Но начать наш разговор хотелось бы с другой вашей постановки. Готовясь к нашей встрече, я посмотрел спектакль «Наш городок», который вы поставили в театре Луначарского в 1987 году. Это невероятно пронзительная история, поднимающая вопросы жизни и смерти. Откуда в 26 лет у вас было такое тонкое и глубокое понимание мира, желание рассуждать на такие сложные темы?

— Почему так случилось – я не знаю. Ведь 26 лет – это очень острый возраст. Возраст перехода, возраст катастроф. Потом всё по-другому. А вот с 26 до 30 – это череда бурь. Как дальше сохранять эту остроту и набираться мудрости, при этом не потеряв каких-то непосредственных ощущений жизни, – это вопрос. В молодости всё очень хорошо выстреливает. Первые спектакли, как правило, всегда очень яркие, а как дальше двигаться – это большая проблема. Потому что меняется жизнь, меняешься ты, и уже нельзя держаться за то, что было, – ты должен куда-то идти и при этом не изменять себе. Каждый раз приходится совершать крутые повороты, и при этом, конечно, рискуя.

Я помню тот момент, когда пытался для себя понять, о чём делать «Наш городок». Прослушав одну лирическую композицию, я почувствовал, что в ней идёт речь о какой-то хрупкости жизни и её безвозвратности. И тогда мне удалось сформулировать для себя то, о чём бы я хотел говорить со зрителем. Мелодия срезонировала.

— В дальнейшем вы обращались к таким вечным темам в своём творчестве?

— Мне кажется, почти все мои спектакли об этом. Недавно в Театре им. Ивана Франка в Киеве ставил комедию «Разбитый кувшин» по пьесе Генриха фон Клейста. Мы с художником-постановщиком думали: а что за сюжетом? А за сюжетом всё равно опасность разрушения. Хотя всё очень подвижно, весело, гротескно; но если нет ощущения страха, что всё это рухнет в один момент, то нет и радости. Радость – от полноты, от упоения, от этой исключительной возможности приходить в восторг. Потому что на самом деле сзади – другая сила, и нам даётся всего мгновение, чтобы обрадоваться. И мы должны его использовать. А если всё скучно, пресно, то нет и напряжения. Мне кажется, что настоящее напряжение между одним полюсом и другим.

— В конце спектакля «Наш городок» главная героиня говорит такую фразу «О Земля, как ты хороша. Если бы люди могли понять это. Неужели никто, никто не понимает, что это такое – жизнь?» Когда вы пришли к тому, что надо ценить свою земную жизнь и радоваться даже самым незначительным мелочам?

— Я ещё к этому не пришёл. На самом деле мы всё время об этом забываем. Мы всё время погружены в какие-то несущественные проблемы, хотя нам дана такая потрясающая возможность наслаждаться, радоваться, открывать для себя что-то новое; а иногда какая-то заноза в пальце тебе важнее, чем всё, что ты имеешь. И поэтому каждый раз приходится себя будить, чтобы восхититься тем, что у тебя есть. Но, как правило, мы этого не видим и впадаем в уныние по пустякам.

— Выходит, вы ставили спектакль о том, чего сами не испытали?

— А покажите мне того, кто это по-настоящему испытал. Для того чтобы прийти к этому, надо стать просветлённым. К сожалению, мы все живём в мороке будней. То, о чём мы говорим, – это только заданный вектор, то, куда нам надо прийти и где нам на секунду удастся преуспеть. А вообще-то мы живём по-другому. И каждый раз, чтобы развернуться к этому, требуется усилие. Театр в этом смысле помогает. Он как бы стирает тусклое стекло и даёт возможность увидеть какие-то очевидные вещи и восхититься ими.

— Мы с вами пришли к тому, что всё-таки у театра должна быть созидательная энергия.

— Ну, безусловно. Через катарсис, потрясения. Театр – это всё равно гармония, рукотворная гармония. Но театр бывает и деструктивный. Как говорится, от избытка сердца говорят уста. По чему ты тоскуешь, то у тебя в результате и будет в руках. Для меня, во всяком случае, интересен театр, который как утерянный рай. То есть то, чего нет в жизни, но то, что может быть. Театр – это всё равно философская история. Это осмысление жизни, отстранение от сиюминутного состояния. И это освобождает нас. Когда ты видишь ситуацию со стороны и понимаешь её, тебе легче дышать. Театр в этом смысле показывает зрителю, какая есть жизнь, и становятся ясны причинно-следственные связи. Но это не на логическом уровне, а на эмоциональном, и театр таким образом может вдохновить, обнадёжить, возвеселить, поддержать, увлечь, повести, соединить… В этом миссия театра – конструктивная, гносеологическая миссия.

— Кстати, о деструктивном театре. В прошлом году режиссёр Максим Диденко в Театре на Малой Бронной поставил скандальный спектакль «Норма». Всё это случилось с подачи худрука театра Константина Богомолова. На сцене был показан процесс сношения, поедания фекалий… Где в искусстве та грань, которую нельзя переходить? И есть ли она вообще?

— Я считаю, главное во всей этой истории – не развращать и не эпатировать впустую. У меня ощущение, что за всем за этим есть деньги. Какая цель? Заработать? Тогда все средства хороши. Они устроили эпатаж, об этом говорят. Кому нравится, пусть смотрят.

— Вы бы пошли на такой спектакль?

— Я много смотрел Богомолова, видел что-то у Диденко. Ну мог бы пойти. Но как-то мне не захотелось. Просто скучно. А вот для простого зрителя этот скандальный момент вызывает интерес. Поэтому чем меньше пресса будет об этом говорить и возмущаться, тем лучше, на мой взгляд. Ведь надо понимать, что такого рода продукт в отсутствие резонанса помирает тут же. Зритель просто так этим наслаждаться не будет. Только вот этот скандальный запашок родит интерес.

Вы, как масс-медиа, льете воду на их мельницу. Они хотят вас позлить, чтобы привлечь народ. А вы злитесь. Да ради бога! Нравится кому-то это нюхать – пусть нюхает. Тут надо спокойнее относиться. Я этот спектакль не видел, может он и хороший, – мне трудно судить. Я видел у того же Богомолова симпатичный спектакль «Гаргантюа и Пантагрюэль». Там тоже поднимается тема животного начала человека, но могу сказать, что это было весьма неплохо. И главное, не пошло. Понимаете, всё зависит от конечной цели. Запретных тем в искусстве, наверное, нет. Но вот что ты хочешь сказать, поднимая ту или иную острую тему, – это важно.

— А, как вы считаете, в чём сегодня, собственно, задача режиссёра? Удивить новой формой или задеть какие-то тонкие струны в душе зрителя?

— Я бы не противопоставлял это. Затронуть душу можно и новыми формами, если они необходимы. Театр же очень подвижный, он непосредственно реагирует на время. Моментально. И поэтому театр должен развиваться, он не должен быть закостенелым, иначе он будет мертвым. Но ради чего? Чтобы точно сформулировать сегодняшнее мгновение. А без нового содержания и новой формы это невозможно. Мы, режиссёры, своим творчеством определяем нынешний день.

— Давайте поговорим о вашем предстоящем спектакле «Пиковая дама». Почему ваш выбор пал именно на эту вещь Пушкина?

— Я уже не в первый раз выбираю «Пиковую даму». В своё время предлагал это название Владимиру Магару. И мы даже вели переговоры, но как-то не сложилось. Потом ещё были какие-то попытки. То есть эта тема у меня давно в голове. Ну а с Григорием Лифановым мы обсуждали разные названия. Было несколько вариантов, и всем захотелось именно классики. Ну это тоже важно. Потому что Севастополь – это город классический. И надо, чтобы материал был созвучен пространству и моим желаниям. Абстрактный продукт здесь невозможен. А когда я посмотрел труппу, то понял, что всё это реально сделать.

— «Пиковая дама» совсем крохотное произведение. С одной стороны, это обширное поле для режиссёрской интерпретации, каких-то интересных ходов. Но всё же где та грань, которую нельзя переступать, чтобы в итоге не получилось соавторства с классиком?

— Могу сразу сказать, что не придумываю никаких текстов. Возможно, мы возьмём немного стихотворений Александра Сергеевича. Ещё там будет определённая игра с музыкой Чайковского. Что касается оригинальных музыкальных тем к спектаклю, то их пишет московский композитор Сергей Гаврилов. Я с ним как раз делал оперу «Аминта», которую мы привозили в Севастополь в декабре 2017. Художник по костюмам – Фагиля Сельская. Команда собралась очень достойная. Да, мы всё сочиняем, но сочиняем, используя ткань оригинального произведения.

— Насколько я знаю, к творчеству Пушкина вы обращаетесь не впервые…

— Да, это уже мой третий спектакль по Пушкину. До этого я ставил «Капитанскую дочку» в Красноярском драматическом театре и «Дубровского» в московском Театре им. Пушкина. В Александре Сергеевиче много всего, но, учитывая, что он поэт, у него нет ничего лишнего, он очень лаконичный. Однако каждая деталь у него имеет мощный заряд. И поэтому этот заряд надо раскрыть. Вот этим мы сейчас и пытаемся заниматься на репетициях.

— В чём для вас главный посыл «Пиковой дамы»?

— Я не хочу уходить в какие-то формулировки, потому что мы сейчас находимся в процессе выкристализовывания смысла. В «Пиковой даме» есть несколько тем, которые пересекаются. Во-первых, это борьба с Роком. Борьба с силой, которая больше тебя – с судьбой, скажем так. Это одна история. Но это такие общие краски. Это произведение также в каком-то смысле о хрупкости человека, о хрупкости жизни; о том, что в одночасье всё может рухнуть, что всё в этом мире держится неизвестно на чем; о том, что все мы ходим над бездной. Но это добавляет восторга перед жизнью. Под нами бездна – а мы живем! И могу сказать, что те произведения, в которых этой темы нет, мне менее интересны.

Для меня «Пиковая дама» не трагедия – это всё-таки почти анекдот с трагическим и мистическим смыслом. Незримо с нами всегда присутствует та сила, которая на стрёме, которая всегда ждёт. И если ты чуть-чуть зазеваешься – тебя уже нет. В этом, пожалуй, основной посыл «Пиковой дамы». А как это всё должно соединиться, сформулироваться, зазвучать, зазвенеть, запеть, задвигаться – это мы уже пытаемся сочинить.

— Вижу, вы всё-таки больше тяготеете к классике, нежели к современным произведениям. Почему?

— Она объёмная, не узконаправленная. Она не прикладная. Она даёт масштаб. Наверное, какие-то и современные вещи интересны, но так складывается, что мне не хочется на них тратить время.

— Тот театр, к которому вы стремитесь, вы сравнили с утерянным раем. Вы, наверное, как и любой художник, всю жизнь его ищите?

— В каком-то смысле. Каждый мой спектакль – это попытка создания какого-то гармоничного мира с помощью актёров и драматурга. Мира конфликтного, парадоксального и живого.

— А всегда ли есть у вас удовлетворение от тех миров, которые вы создаёте?

— Ну смотря как успел. Театр – это живой организм, и он этим и интересен. Спектакль каждый раз творится заново. Это происходит по каким-то определённым схемам, которые мы исследуем в течение репетиций. И на каждом новом спектакле эти схемы должны сработать. Это от многого зависит. Иногда не так случается, как бы хотелось. Есть разочарования. Но в целом мало спектаклей, которые мне не дороги.

— Роман Михайлович, большое спасибо за беседу. С нетерпением ждём ваше прочтение «Пиковой дамы». Удачи Вам в творчестве!

Арсений Веденин
Фото: facebook.com/roman.markholia

Похожие посты

CINEMA, CINEMA, CINEMA: Севастопольский театр танца зовёт в мир кино

25 и 26 сентября в Севастопольском академическом театре танца им. В. А. Елизарова состоится премьера хореографического спектакля CINEMA. Новая постановка елизаровцев – это захватывающий калейдоскоп узнаваемых образов и любимых композиций из золотого

Вверх по карьерной лестнице: в чём ужас «Метода Грёнхольма»

20 сентября в театре имени Луначарского состоялся второй премьерный показ спектакля «Метод Грёнхольма» по одноимённой пьесе каталонского драматурга Жорди Гальсерана. Уйти с территории смелых экспериментов очень сложно: ч

Территория новых смыслов: в «тюрьме для актёров» раздался «Крик»

Театр – это обширное поле для экспериментов. Но, пожалуй, в случае с премьерой «Крика» в театре имени Луначарского речь идёт об очень смелом шаге в неизвестность. Подобное пространство академическим театром всегда осваив

Гений и злодейство, отец и дочь, жизнь и смерть: сентябрь в «Психо Дель Арт»

Трогательные отношения отца и дочери, цепляющие и глубокие произведения зрелых литераторов, извечный конфликт, непрекращающийся "танец на углях" двух вселенных — мужчины и женщины... Сентябрь в "Психо Дель Арт" будет по истине драматичным.

В Севастопольском ТЮЗе состоялась долгожданная премьера «Идиота»

В марте этого года в Севастопольском театре юного зрителя приступили к репетициям спектакля «Идиот» по одноимённому роману Фёдора Достоевского. Премьера была назначена на 24 апреля. Но по объективным причинам работу над

Новости ForPost

Метки

Григорий Лифанов Большой севастопольский офицерский бал карантин 75 лет Победы Севастопольский офицерский бал Живая классика поэзия Музеи онлайн Картины Федюхины высоты Севастопольский военно-исторический музей-заповедник Конкурс красоты Онлайн-экскурсии День Победы фестиваль праздник спектакли Фёдор Достоевский Театр им. Кукол Мастер и Маргарита СевТЮЗ Лев Толстой Балаклава Море Херсонес Таврический Музей-заповедник "Херсонес Таврический" VII Большой Севастопольский Благотворительный Офицерский Бал «Победа!» мастер-классы Театр танца им. Вадима Елизарова самоизоляция Молодёжь Дмитрий Глуховский Международный фестиваль документальных фильмов и телепрограмм «Победили вместе» Великая Отечественная война 9 мая Анна Каренина дети Золотая балка Херсонес Большие гастроли День рыбака ДКР Форум Таврида книги СЦКиИ художник группа Ленинград Театр имени Луначарского Импровизационный батл роман "Текст" Севастопольский ТЮЗ Новый год в Севастополе Международный день танца Сергей Шнуров открытие сезона конкурс Клим Шипенко балет Александр Петров художники выставки изоляция опера Кванториум #WineFest творчество благотворительность Фонд «Живая классика» театр онлайн-марафон кино фильмы День театра пандемия живопись Достоевский искусство День ВМФ спектакль История вокал Психо Дель Арт кинофестиваль Святой Владимир театр Луначарского Конкурс "Севастопольская красавица - 2020" выставка Театральная улица афиша шоу Севастополь коронавирус Конкурс "Живая классика" музыка Опера в Херсонесе концерт Крымский военно-исторический фестиваль Бесы Дворец культуры рыбаков Динопарк театр танца Вадима Елизарова