Как в «Урале» борются за современную русскую литературу
В январе этого года екатеринбургскому литератуно-художественному и публицистическому журналу «Урал» исполнилось 60 лет. А уже марте в рамках литературного фестиваля «Урал в Крыму» в Севастополь приехали главный редактор журнала Надежда Колтышева и руководитель отдела прозы Андрей Ильяненко. Цель поездки — познакомиться с читателями, а также встретить одного-единственного подписчика журнала “Урал” из Севастополя – Анастасию Подольную.
В том числе, журнал «Урал» привёз спектакль «Страшный суп» по пьесе Олега Богаева в его же постановке. Спектакль ставился специально к фестивалю и прошёл на Малой сцене театра имени Луначарского с большим успехом.
ForPost встретился с Надеждой Колтышевой и Андреем Ильяненко. Говорили о писательском мастерстве, о графоманах и настоящих писателях, а также о том, как издать свой собственный рассказ.
— Надежда, какие по вашему мнению главные задачи решает журнал?
— Ну конечно, точно такие же, как он решал и всегда. Это борьба за настоящую, современную русскую литературу. Я называю нас “санитары литературы”. У нас солидный коллектив редакторов, как и в других толстых литературных журналах. Сейчас, понимаете, во времена Интернета, писатели все. Любой блог.
— Все режиссеры, все снимают фильмы…
— Все, все.
— И все еще разбираются в футболе.
— Заводы стоят, одни фотографы в стране. Как в песне Шнура поется. К нам в журнал никогда не попадут тексты графоманов, не попадут тексты людей не умелых, не культурных, не образованных, потому что сидит редактор, и он, прежде чем поставить текст в журнал, его читает и одобряет либо нет.
— А как вы определяете — кто графоман? Я думаю, вас много раз об этом спрашивали… Вот как понять?
Ильенков: Я думаю, тут два фактора – во-первых, действительно, люди у нас работают образованные, во-вторых, это еще опыт. Когда я пришёл, то не понимал, что хорошо, а что плохо. Год-два работы — и это уже видно с первой страницы. Это просто опыт.
Колтышева: Я пришла работать в «Урал» ещё совсем молодой девочкой и не знала, как я буду оценивать тексты. Я спросила, и думала, может быть, есть какой-то алгоритм. Заведующий отделом прозы Валерий Исхаков мне тогда сказал: «На первых порах достаточно эстетического вкуса, надо руководствоваться им». Вкус, конечно, развивается, и появляется опыт. Так или иначе, мы читаем всё, смотрим как автор оформил свой текст, это тоже на многое указывает. Графоманы любят цветные шрифты, какие-то побольше, жирным, полужирным, дополнительные выразительные средства.
— Вы имеете в виду «оформил», когда он вам присылает в редакцию?
— Да, картинки вставляет.
— Может быть, один из советов авторам – это избавляться от вот этих украшений своего текста?
— В общем, да: украшай словами, своими словами. Пиши так, чтобы мы сами поняли в этот момент, что здесь курсив подразумевался.
— Кто ваши читатели, Андрей?
— Скажем так, журнал адресован человеку читающему, культурному. Обычно толстый журнал – всё-таки элитарная литература. Там никогда не публикуют фантастику, детективы, жанровую литературу, но мы смотрим только на текст. Если это хорошо независимо от жанра, мы его берём. А с некоторых пор у нас, а именно с 2010-го года, появилась детская рубрика. Это придумано для того, чтобы выращивать своего читателя. Несмотря на то, что у нас 16+, мы подразумеваем, что, может быть, родители прочитают своим детям …
— А как стать вообще автором вашего журнала?
— Для начала надо что-нибудь написать и нам прислать.
— Это понятно. Это без текста тяжело. Вот есть авторы в Севастополе, предположим, они не знают о вашем журнале, и, узнав, очень бы хотели опубликоваться.
— Присылайте. У нас ест сайт — uraljournal.ru. Там все контакты указаны.
— То есть на самом деле, всё очень просто?
— Очень просто, и мы как раз тот редкий случай, когда работа идёт с самим текстом, со всеми рукописями: все, что присылают нам на почту, наши редакторы прочитывают. В 2016-ом году прочитали 1386 текстов, из них 911 была только проза. Конечно, Андрей один бы с этим не справлялся, у нас есть еще два редактора отдела прозы, которые отбирают первое прочтение.
— Вы потом что-то отвечаете?
— Нет, вот этого мы не делаем. Мы отвечаем только в том случае, если мы принимаем текст к публикации. Аворы, как правило, пишут или звонят, им говорят: «К сожалению, это отказ, пишите еще что-нибудь. Попробуйте еще».
— Очень хочется узнать о тех самых тенденциях современной литературы, драматургии и прозы. О чем сейчас пишут? Какие особенности, признаки сегодняшней эпохи? Они есть?
— Люди пишут о том же самом – о жизни и смерти, о любви, о том, что их волнует. Если говорить о современных тенденциях, то это скорее к разделу публицистики. У нас пишут на какие-то острые темы. Например, у нас был блок статей «Легко ли быть русским в России?». Один автор прочитал у нас и написал статью в ответ: «Легко ли русским с русскими?».
— То есть это смежно с журналистикой?
— Да, да, публицистика. Какие-то темы, которые волнуют. Но там другое дело, потому что прозаиков и поэтов очень много, никогда не бывает недостатка в материале. Мы можем себе позволить выбирать не просто то, что вроде бы неплохо, а самых лучших. А в публицистике — там дело уже не столько в даровании публициста, сколько в самой теме, как он её поднимает.
— Язык, наверное?
— Язык, конечно же, желателен, но бывает, что не очень хорошо написано, но просто настолько интересные мысли, что ставим. Поскольку у нас нет редактора отдела публицистики или критики, естественно, там самая острая часть. У нас есть такой проект «Обсуждение». По-моему, один раз мы обсуждали художественное произведение, а все остальные разы это была именно публицистика.
— Прошло четыре года с момента воссоединения России с Крымом и Севастополем. Вы находитесь внутри громадного потока литературы, текстов и стихов. Пишут о Крыме? Стали писать или нет?
— Стали, безусловно. Не всегда хорошо получается. Вы знаете, что касается, например, Украины, конечно, больше пишут про Донбасс, потому что там война идет.
— Пишут оттуда?
— Нет, наши. Но и оттуда тоже пишут. Мы даже публиковали письма из Донбасса… И был большой рассказ, почти как повесть, не скажу, что гениальный, но очень эмоциональный. Там такая история: герой за то, чтобы отделиться от Украины, а жена наоборот. Не то что остросюжетный рассказ, а остро психологический, скорей. Но опять, чем мы отличаемся, извините, от прессы или от интернета? Конечно, у нас это не будет занимать всего объема, потому что остаются хорошие стихи, хорошая проза, которые просто нужно публиковать независимо от любых ситуаций.
— Вы согласны, что прозу нужно читать, как стихи, а стихи, как прозу?
Ильенков: Вот у нас есть писательница такая – Юлия Кошка, и кто-то про нее сказал, что ее прозу надо читать, как стихи. Я был категорически против. Стихи при этом она тоже пишет, они тоже публикуются у нас. У нее очень сложная проза, формально очень сложно выстроенная, и не надо ее читать, как стихи, потому что рядом она печатает и стихи, собственно. А читать стихи, как прозу, — я этого даже вообще не понимаю.
Колтышева: Не помню, кто сказал, но смысл такой: если это можно передать в прозе, не надо писать стихи.
— Вечные вопросы литературы — насколько часто они сегодня поднимаются писателями, прозаиками, поэтами?
— Постоянно, потому что, когда у меня спрашивают: «Какие все-таки темы прозы, например?»… — Жизнь, смерть и любовь. Подавляющие вот эти темы.
— Они о себе пишут в основном?
— Конечно. Больше шансов на успех, если ты будешь писать о себе. Потому что себя ты лучше знаешь. Нет, хотя тоже, как сказать… это, кстати, явление современной литературы, когда какой-то писатель пишет про себя, какой он писатель и как он живет.
— Современная жизнь влияет на интерпретацию классики? Нужно, чтобы эта классика понималась и принималась теми же подростками в штанах с подкатами, которые тоже должны приходить в театры, и многие из них приходят в театры. Влияет все-таки современная атмосфера на то, как классику мы подаем сейчас?
Колтышева: Я свое личное мнение скажу: мне кажется, нет. И самое, конечно, главное – не надо заигрывать, не надо пытаться поставить «Женитьбу», как в «12 стульях», с каким-то хэппи-эндом, например. Не надо заигрывать. Конечно, надо делать современные спектакли, но в чем современность? Не в том, что они разговаривают по айфонам, а в том, что современные люди говорят об этих же самых темах. И я думаю, что на самом деле не надо драматизировать, не надо говорить о том, что молодежь не читает, они же не дебилы. Зачем с ними разговаривать, как с неполноценными? Нет, всё они любят, понимают, такие же люди с рукам-ногами. Они нас даже в чем-то продвинутее, они замечательные молодые люди, готовые к разговору, готовые к спорам. Но, тем не менее, это кто говорит? Это говорю я, человек, который занимается развитием журнала и придумывает разные проекты, которые как раз ориентированы на молодежь в нашем журнале.
Ильенков: Я вообще считаю, что стараться быть постсовременным — это самый прямой путь к тому, чтобы очень быстро устареть.
— Прекрасно. Последний вопрос – важнейшим из искусств для нас является… Надежда, как бы вы закончили эту фразу?
— Важнейшим из искусств… Литература, безусловно.
Ильенков: Шире я бы сказал — словесность.
— Спасибо большое за беседу.
Беседовал Сергей Абрамов.
Полную видео версию интервью смотрите здесь.
