«Это были два месяца рёва», — Елена Василевич о «Дядюшкином сне»

17-01-2019 21:35

За плечами старый Новый год, а на горизонте – постановка Василия Сенина «Дядюшкин сон», наполненная уже иными оттенками, интонациями и смыслами. О том, что нового ждет зрителя и как менялся спектакль, поговорили с актрисой театра имени Луначарского Еленой Василевич, которая исполняет в нём одну из главных ролей.

 — В прошлом году в спектакле «Дядюшкин сон», в котором Вы играете роль Зины, произошли изменения — роль Князя теперь исполняет Евгений Овсянников. Сильно ли это повлияло на постановку?

— Василий Сенин сделал такой крепкий спектакль, что я бы не стала говорить о каких-то ощутимых переменах. Женя уже играл Мозглякова. Он очень быстро вводится в роль — профессиональный, талантливый человек. Абсолютно уверена в нем как в партнере. Я уже отталкивалась от него, и моя роль приобрела другие краски. Спектакль очень длинный — 3 акта. Это удобно далеко не всем зрителям, особенно тем, кто живёт на Северной стороне. И режиссер сказал: где можно — подсократите текст, оставьте важное, остальное убирайте. Женя проделал эту работу по-своему. Появились новые фразы, свежие интонации, иной смысл. Это просто другой спектакль. Вообще в «Дядюшкин сон», в эту часть жизни, было вложено очень много слез, переживаний, но и определенного позитива, и даже какой-то доброты в конце.

 — Расскажите, как шла Ваша работа над ролью Зины?

— Вообще, я характерная актриса и каждый создаваемый образ пытаюсь наполнить чем-то особенным. Мы привыкли идеализировать героинь. Помните, как нам в школе преподавали «Грозу» Островского? «Катерина — луч света в темном царстве!» Да какой она луч?! Я возмущалась, а мне учитель по литературе говорил: «Лена, я понимаю твои мысли, но по школьной программе не так!» Аналогично и тут — мол, Зиночка должна быть чем-то таким светлым. Но я думаю — нет. Прочитав повесть, я осмыслила ее концовку.

В финале Зина становится, по сути, дубликатом мамы. Я тогда успокоилась – мы будем делать не совсем идеальную героиню. Василий Сенин был точно такого же мнения. И он меня сразу предупредил: «Лена, вы все время на сцене. Вы все равно присутствуете». Зина хоть и не говорит много, но присутствует везде. И я думала, что же такого здесь сделать… Наблюдать, слушать, что происходит, воспринимать. Было тяжело, конечно.

— В какой атмосфере у вас проходили репетиции?

— Вы знаете, на премьеру мы вышли с Москалевой (Нателла Абелева-Таганова) безголосые. Потому что мы работали над спектаклем около 2-х месяцев, и на репетициях режиссер не давал нам ни секундочки расслабиться. То есть у него нельзя было прийти на репетицию и сыграть, например, вполноги. Нужно было выкладываться по максимуму, доставать из себя всё без остатка. Это были два месяца какого-то рёва, накручивания себя. У меня было так, что после репетиции я выходила словно без пульса.

Помню, как сейчас: возвращалась домой, зашла на рынок еду купить, а передо мной длинная очередь со всеми этими: «Я здесь стоял!», «Взвесьте меня, я тороплюсь!..», а у меня было такое состояние, что продавщица даже заметила: «Боже мой, какое спокойствие!». Я подумала: «Не дай бог кому-то такое спокойствие, потому что вот оно — это состояние мертвого человека». Оно как-то само вышло, и я поняла, что от меня нужно на этом спектакле.

 — А какие сцены Вам особо запомнились?

— У нас один спектакль никогда не похож на другой. В «Дядюшкином сне» есть большая сцена —  диалог с матерью. Изначально Сенин поставил её так, что мать доводит Зину до того, что та начинает её душить. Со временем это убрали, смягчили. Но периодически, если мы с Нателлой Абелевой выходим на такую эмоцию, мы это делаем. И мы решили, что не будем договариваться — вот друг от друга и пойдем. Признаюсь честно, каждый раз внутри бывает страшно.  

Было интересно и с финалом. Когда мы пришли к третьему акту, Сенин сразу сказал, что Зинаида – это мама. Её всё так достало, что она приходит к тому, что с «волками жить – по волчьи выть». Я там стою минут тридцать не шевелясь, накапливаю, думаю, как выйти из этой позорной ситуации, и потом Зина как бы становится своей мамой, разрывает всё, выкладывает правду, с размаху бьет ею. Но финал тоже немного смягчили.

— Почему?

— Изначально Зина была вся на нервах, чтобы у людей оставался вопрос: покончит она с собой или нет? В принципе, Сенин и хотел показать такой нерв больных людей, когда внутри что-то крутится, и это даже на лице отражается какой-то перекос. Он всем говорил, что нужно добиваться именно этого, что каждый из персонажей – это такой вот дурдом немножко, люди с отклоненной сутью.

— Как прошла премьера?

— Мы вышли с Нателлой на премьеру абсолютно безголосые. А что такое артист без голоса? Сразу становишься таким беспомощным и все время хочется приложить больше усилий, подать больше всего, чтобы тебя услышали — достучаться, докричаться. Это тоже, мне кажется, абсолютно неправильно, меня этому, кстати, тот спектакль научил. Сенин говорил: «Девочки, вы пожалеете потом, что у вас появится голос».  И он был прав.

А через неделю после премьеры голос вернулся, потому что мы успокоились, перестали нервничать. И дело было даже не в том, что мы сорвали голос, а просто это всё держалось на одном нерве, мы себя постоянно будоражили. Вот потому актёру и нужно обладать внутренней гибкостью, чтобы не потерять голос. Мы должны уметь вовремя включиться и вовремя выключаться. И главное – оставлять всё это в театре, а «внетеатральные» темы – на улице.

— А можно подробней о гибкости, что Вы имеете в виду?

— Мне кажется, свою психику нужно тренировать, как мышцы, чтобы свободно переключаться на смех, на радость, на горе, без особого напряжения. Ведь если актер каждый раз себя накручивает, так немудрено и перегореть. Нужно научиться контролировать свои чувства и эмоции, и притом быть искренним. Ты можешь сам не плакать, но должен быть настолько честен с собой, настолько уверен в том, что говоришь, чтобы зрители не могли сдержать слёз.

У меня было один раз такое — я не могла себя настроить на спектакль. И я понимаю, что сижу на пне, а меня отвлекает всё: кто-то кашляет, у кого-то телефон звонит, по мизансцене что-то не то. Как в этом всём найти себя? И я понимаю, что не надо искать, не надо воспроизводить то, что получилось вчера. Нужно делать только то, что сейчас диктует обстановка. Тебя всё раздражает, а ты всё равно работай в предлагаемых обстоятельствах. Есть конкретная задача, а как ты ее исполнишь — это уже твоё дело, вариантов множество.

Вот, к примеру, принесли плохую весть — ее же по-разному можно воспринять. Можно разреветься, начать крушить всё вокруг, рассмеяться от неверия, от непонимания. То есть восприятие может быть разным, и это будет всё равно та задача, которая задана материалом и режиссером. Если ты себя не будешь обманывать, то зрители будут видеть, что это правда, и эту правду будут принимать и воспринимать. Иначе нельзя. Это и есть та степень искренности, при которой не рвешь себе жилы.

 — Кстати, про сложности. У вас в спектакле есть сцена, где вы стоите на пуантах. Это трудно?

— Знаете, однажды мне ради роли пришлось встать на пуанты. Было сложно, но мне помогли. И, хоть тот спектакль уже не идет, с тех пор навык я поддерживаю. И вот в той сцене, о которой вы говорите, Зина поет. И мы решили это сделать красиво. Там, кстати, есть опасность: и высота, и узко, и ничего не видно, и, если я встала, то должна именно стоять ни шагу вправо или влево. Тут сами пуанты создают образ такой фарфоровой статуэтки, придают ощущение легкости, но в то же время чувствуешь боль и находишься в состоянии подневольности.

Если посмотреть на пальцы балерин — это же страшно! Я так преклоняюсь перед ними и вообще перед спортсменами. Понимаю, какие это люди, с какой самоотдачей и работоспособностью. И сцена уже работает, как увеличительное стекло: видно, когда актер халтурит даже в массовке. А настоящий артист должен работать над собой в любом возрасте. Я преклоняюсь перед Людмилой Борисовной Кара-Гяур. Имея такие сложные моноспектакли, она же буквально живет со сценарием, который всё время у нее в голове. Она может заниматься своими делами, но при это все равно работает.

— Если вернуться к образу Зины, у вас с героиней есть что-то общее?

— Нет, Зиночка — это вообще не я. Она пассивный, бесхарактерный человек. Я же считаю, что нужно действовать. Понимаю, бывают обстоятельства, разные ситуации. Но, на мой взгляд, у Зины слабая позиция. Она плачет, страдает: «Я такая хорошая, не могу жить в этом кошмаре», – но ничего при этом не делает. Я считаю, сильная позиция — это плакать, кричать, переживать всё это, но вставать на ноги и идти дальше. Плохо тебе здесь, в Мордасове — уходи, не живи с мамой, езжай к отцу в деревню, или к Васечке своему. Но ей же здесь тепло, уютно. Просто она такая же, как и мать, мне кажется. В этом всё и дело.

—  «Дядюшкин сон» Достоевского Василий Сенин обозначил как комедию. Как вы считаете, почему?

— Поначалу я тоже думала: где тут комедия? Я же не играю комедию, никто из нас её не играет. Но потом начала понимать: это же смешно, это же абсурд – до чего мы, люди, себя доводим. Если это все не усугублять, то это смешно. Если встать над ситуацией, не погружаться в нее, а быть немножко сверху. Я вижу в этом комедию. Комедию жизни.

Беседовала Александра Кудрявцева
Фото Ольги Базуриной, Татьяны Миронюк

Loading



Поделиться:

Похожие посты

Где отметить Новый год в Севастополе?

В этой статье собрали для вас самые интересные события и места в Севастополе, куда стоит заглянуть под Новый год. Спектакли, выставки, концерты, ярмарки — выбирайте на свой вкус. Чтобы узнать подробности — нажмите на название или имя, выделенн

«Ночь искусств — 2023»: куда сходить в День народного единства?

Четвёртого ноября во всех регионах России пройдёт традиционная ежегодная акция «Ночь искусств». Как и в прошлом году, мероприятия будут приурочены ко Дню народного единства. Слоган этого года — «Россия объединяет». О том, как крымчане и севастопольцы

Новый год в Севастополе: культурная программа

Главный праздник зимы уже не за горами. Как настроиться на новогодний лад и отдохнуть всей семьёй? ForPost-Афиша уже спешит с ответом. Сказки, спектакли, мюзиклы и праздничные концерты — Севастополю есть что предложить. Чтобы узнать о концерте или

На острие любви: елизаровцы показали хореографическое прочтение «Бахчисарайского фонтана»

Заслуженная артистка Крыма Дарья Чумакова дебютировала в роли режиссёра, поставив «Волшебную лампу Аладдина». Спустя два года рождается новый спектакль — уже для взрослой аудитории. «Бахчисарайский фонтан» повествует о беспощадном хане Гирее, чьё сер

«Не бойся быть счастливым»: тихая история с громким эхом

Премьерный спектакль по пьесе Алексея Арбузова «Мой бедный Марат» — личное высказывание луначарцев, которое отчасти звучит на языке кинематографа. Эта постановка отличается от других спектаклей Григория Лифанова. Вы не увидите привычный почерк режисс

Новости ForPost

Метки

Тейлор Свифт балет СевТЮЗ Афиша Севастополя Конкурс красоты Мариинский театр День ВМФ Большой севастопольский офицерский бал СЦКиИ Балаклава Динопарк 9 мая спектакль опера мастер-классы Андрей Маслов Федюхины высоты мода и стиль фестиваль мультфильмы Клим Шипенко Александр Петров Неделя моды в Париже Фонд «Живая классика» 75 лет Победы хоррор карантин музыка Михаил Булгаков кино фильмы 2024 Модный показ Море сериалы 2023 Картины Российские сериалы Netflix Dior Валерий Либа Крым Конкурс "Живая классика" живопись фильмы 2023 Мода музыка 2023 Дворец культуры рыбаков Григорий Лифанов фильмы «Оперные вечера в Севастополе» Херсонес творчество Золотая балка Херсонес Таврический Музей-заповедник "Херсонес Таврический" Неделя моды Севастопольский театр оперы и балета рецензия концерт Музеи онлайн изоляция Достоевский Севастополь книги театр драмы "Психо Дель Арт" Новый год Музей обороны Севастополя Театр Лавренёва спектакли ЦГБ им. Л.Н.Толстого Молодёжь театр Ольга Панкратова ДКР мультфильмы 2023 Аниме Сергей Безруков Театральная улица "Кинопоиск" выставка куда сходить Театр им. Кукол Balenciaga Санкт-Петербург игры 2023 поэзия праздник Психо Дель Арт Севастопольский ТЮЗ Театр имени Луначарского Фёдор Достоевский выставки фестиваль «Природа Искусства» Фестиваль «Таврида — АРТ» арт-отель "Украина" искусство художники День Победы кинофестиваль Святой Владимир коронавирус театр Луначарского