Жизнь в мире фальшивых идей

25-04-2019 19:15

Три дня Севастополь рукоплескал «Бесам», кричал «Браво» и вызывал их на бис. Театр им. Луначарского давал премьеру «Бесы» по одноименному роману Ф. Достоевского. Каждая премьера театра — событие для города, а эта премьера — социально-нравственное событие, и в этом смысле новаторское в современном культурном пространстве. Это приглашение к серьезному разговору, а может, даже алармический призыв. Жизнь в глобальном мире «фальшивых идей», где подменены или отсутствуют смыслы, становится смертельно опасной.

Убийц объявляют героями, уродство — красотой, распущенность — свободой, невежество — естественностью. Кризис морали, съедающий человеческие души, пострашнее глобального потепления или вселенского голода, распространяется как туман, окутывая города своим душным покрывалом. И если мы уже не в состоянии противостоять расчеловечиванию, то надо спасать детей, пока в их неокрепших душах не проросли семена саморазрушения и уничтожения.

В 1870-х (10 лет после отмены крепостного права), когда писался роман, в России зарождалось новое общество, многие очаровывались достижениями прогрессивного Запада, а буржуазные идеи витали в воздухе и будоражили молодые умы, все российское воспринималось отсталым и нежизнеспособным. Как ни прискорбно, но спустя 150 лет, и почти 100 после строительства самого гуманистического общества на земле, нами снова овладевают фейковые ценности.

Напомним, в основе сюжета лежит реальное событие, всколыхнувшее всю интеллектуальную Россию того времени, — «дело Нечаева». Революционеры, члены небольшого законспирированного кружка, убили своего товарища, решившего «отойти от дел».

Первое, на что обращаешь внимание, входя в зрительный зал, — полупрозрачный занавес на сцене с однотонным принтом картины выдающегося француза Клода Лоррена «Пейзаж с Ацисом и Галатеей”, написанной в 1657. Решив создать морской пейзаж, Лоррен оживил его мифологическим сюжетом, который отсылает нас к «Метаморфозам» Овидия.

Метаморфозы никогда не происходят мгновенно: обличье человека превращается в обличье другого существа постепенно.

Описание литературно-художественных и других достоинств спектакля нужно доверять специалисту, но все же я поделюсь своими мыслями, впечатлениями рядового зрителя.

О вещах визуальных. Условно сцена по вертикали распределена на три плоскости, что можно соотнести с духовными уровнями: дьявол внизу, человек, потом Бог. Минимум декораций. Минимализм и авангард. Упрощение и схематизм. Свет создает время, а пространство определяет квадрат. Как тут не вспомнить о супрематизме Малевича? Чья идея проста и логична: если на место общего бессилия должна прийти сила, то этой силе надо обеспечить форму. Черный квадрат — пустота, отсутствие содержания, а черный цвет — квинтэссенция всех цветов. Так и получилось в нашей истории — супрематично и страшно.

В течение двух актов на сцене преобладают три цвета — белый, черный и красный — классика. А реквизит… трудно назвать этим словом, поскольку это действующие персонажи, каждый играет роль. Вот макет православного храма, как собачонка на поводке, привязан к ноге бывшего крепостного и беглого разбойника Федьки Каторжного, исполняет роль низверженного Бога, который поставлен ниже убийцы. Или три потрясающей красоты виолончели, одетые в белые и черные одежды, такие же, как и у героев пьесы. Их голосами с нами говорят Чайковский и Шнитке.

Общество — дети, молодые люди, старики. Общество, где по христианским законам к первым и последним должны относиться с особым почтением и снисхождением. Одним как к хранителям традиций и веры, другим как к продолжателям, потому как жизнь в преемственности растет и процветает. А по факту? Духовно обанкротившиеся «отцы» (Степан Трофимович Верховенский — Геннадий Ченцов), подвергаются насмешкам и издевательствам, а дети, брошенные и неприкаянные, блуждают в пустоте, наблюдая за падающим миром, в котором им предстоит жить, и примеряют доставшиеся по наследству «одежды отцов». Потрясает образ детей, которые из кубиков складывают слова, но из всех возможных сочетаний, словно неведомой силой, буквы навязчиво слагают одно — б-е-с-ы.

Русский дух, им напитана атмосфера, он явлен нам через сомнения, страдания, эмоции актеров; лучший в мире балет и народные танцы. Это находка режиссера, простая и гениальная: Достоевский, балет, матрешки — все, что знает Запад о русских, символы нашей культуры.

В романе нет главных персонажей, есть центральные. Николай Ставрогин, над которым впоследствии так тщательно размышляли Ницше и Фрейд. Кириллов, чьи идеи повлияли на А. Камю и философию экзистенциалистов. Петр Верховенский с товарищами по «ячейке», чьи образы переосмысляли Л. Висконти и другие деятели культуры XX века, исследуя уже новую «бесовщину» — фашизм. А как распределились роли в спектакле?

Николай Ставрогин. Режиссер дробит персонаж на Эго (Николай — Николай Нечаев) и Альтер Эго (Ставрогин — Петр Котров). По сути, Ставрогин распят (сама его фамилия происходит от греческого слова σταυρός – крест) между безмерной жаждой абсолюта и столь же безмерной невозможностью его достижения. Ставрогин —  типический представитель части дворянства, утратившей связь с народом и потерявшей веру, и одновременно герой трагический, чей трагизм обусловлен утратой веры в Бога, от чего в его душе воцаряется сатанизм и одержимость бесовской гордыней.

Бесы, вселившиеся в душу Ставрогина, преображают его не только внешне, но и награждают необычайной внутренней харизмой: смелость и самоуверенность, насмешливость, мессианская сила, дающая ему духовное основание становиться над окружающими и оказывать на них влияние, иметь своего рода последователей, учеников (Петруша Верховенский, Шатов и Кириллов). Он, Ставрогин, двум верящим в него людям одновременно проповедует две противоположные теории: Шатову (Алексей Гнедаш) — религию, Кириллову  (Глеб Козляев) —  атеизм. На Петрушу (Петр Степанович Верховенский — Евгений Овсянников) он, видимо, влияет не теорией, а практикой своей жизни, которую он вел по принципу «все позволено».

Мир, откуда человек изгоняет Бога, — это мир, где торжествует принцип индивидуализма, и индивидуальность со всеми ее маргинальными проявлениями становится высшей и «неприкосновенной» ценностью. Торжество индивидуализма всегда в истории человечества заканчивалось самым страшным угнетением и порабощением человека.

В таком прочтении образа Николая Ставрогина, образ, созданный на сцене, мне показался несколько невнятным. И это, скорее, не потому, что актеры играли неубедительно, а потому, что режиссер сознательно сместил акценты, чтобы усилить роль Петра Верховенского, обнажая и тем самым обозначая проблему.
В образе Петра Верховенского (Евгений Овсянников) и его сообщников, в их мыслях и действиях концентрированно проявляется истинный облик и реальные мотивы поведения мнимых борцов за справедливое переустройство общества.

На наших глазах разворачивается трагедия, повествующая, чем оборачивается нигилистическое стремление уничтожить те самые социальные формы и институции, через которые из века в век, от поколения к поколению передавались ценности, идеалы, традиции. Воинствующее безверие, отсутствие семьи и праздность, поверхностное образование, незнание народа и его истории — эти и другие духовно-психологические предпосылки формируют «ум без почвы и без связей — без нации и без необходимого дела», развращающе действуют на душу.

Верховенский не в состоянии понимать благородную и идеалистическую природу жизни, но своим «маленьким умом» он хорошо усвоил, каким образом можно использовать слабости человеческой натуры (сентиментальность, чинопочитание, боязнь собственного мнения). Люди для Петра Верховенского — «материал, который надо организовать» и использовать.

Безусловно, спектакль современный, можно сказать, ультрасовременный, футуристический. Важно, что его играют молодые для молодых. Режиссер безошибочно переносит Петра Верховенского и его «команду» в настоящее время. Смутные, безумные и жестокие идеи, которым полтора столетия, звучат обыденно для слуха сегодняшнего зрителя.

«Одна десятая доля получает свободу личности и безграничное право над остальными девятью десятыми. Те же должны потерять личность и обратиться вроде как в стадо при безграничном повиновении…»; «А я бы вместо рая… взял бы этих девять десятых человечества, если уж некуда с ними деваться, и взорвал их на воздух…»; «Мы сначала пустим смуту. Мы проникнем в самый народ. Мы пустим пьянство, сплетни, доносы; мы пустим неслыханный разврат, мы всякого гения потушим в младенчестве… Мы провозгласим разрушение. Мы пустим пожары. Мы пустим легенды. Ну-с, и начнется смута! Раскачка такая пойдет, какой еще мир не видал. Затуманится Русь… Учитель, смеющийся над их Богом и над их колыбелью, уже наш. Адвокат, защищающий образованного убийцу тем, что он развитее своих жертв, уже наш»; «Народ пьян, матери пьяны, дети пьяны, церкви пусты. О, дайте взрасти поколению!»

Немудрено, что в антракте со всех сторон можно было услышать изумленное: «Неужели это все есть у Достоевского?» «Сходка заговорщиков» удачно обыгрывается в форме дискотеки, агрессивной музыки, световых инсталляций, «шабаш» напоминает ритуал секты с трансами и языческими плясками или современные политические тусовки с манипуляциями и политтехнологиями. Одурманенные мутными идеями, люди выглядят безумными и одержимыми, неконтролирующими себя и готовыми на все. Всё ужасное в конце концов и случится.

Органично со сцены звучит рэп, примитивным содержанием и ритмами добивающий еле теплящиеся человеческие чувства. Я искренне пыталась услышать слова, найти какие-то смыслы в текстах рэповых композиций… но не смогла. Возможно, я плохо слушала, возможно, помешали проблемы со звуком, но, тем не менее, в том, что смыслы не были найдены, есть глубокий смысл.

Несмотря на философско-психологическую тяжеловесность Достоевского, Григорий Лифанов создал спектакль динамичный, насыщенный драматической энергией и в тоже время эстетичный и зрелищный. Безупречный вкус, чувство меры, правильно расставленные акценты — все это вместе позволило сформулировать и донести до публики главный посыл. Корни и основная причина духовных болезней нашего века — в потере вековечных идеалов, высшего смысла и целей. Не образованием, не внешней культурностью и светским лоском, не научно-техническими достижениями, а «возбуждением высших интересов» можно перестроить глубинную структуру эгоистического мышления потребительского общества. Учитесь любить себя в другом, свое прошлое, настоящее и будущее, ибо Любовь — это восхождение. Уверена, что у спектакля славное будущее, его ждут успех и заслуженные награды.

Особенно, и в этом меня поддержат многие, я бы хотела отметить блестящую игру Евгения Овсянникова. Виртуозно и в высшей степени талантливо. Абсолютно негативный, отвратительный каждому добродетельному человеку образ Петра Верховенского стал бриллиантом в этом спектакле. Движения Петруши, пластика, ужимки, пассы, а главное, его шипящая и жалящая речь — все было мерзко и ощущалось физически. Также я бы высоко оценила работу Николая Нечаева за демоническую красоту (Николай), Геннадия Ченцова за «бред весенний» и малодушие (Степан Трофимович Верховенский), Глеба Козляева за одержимость и тщеславие (Алексей Кириллов), Екатерины Семеновой-Неврузовой за самоотверженность и каплю духовности в этом безумном мире (Марья Тимофеевна Лебядкина), Сергея Санаева — за объединение в одном образе «звериного и святого» (Федька).

Всю труппу театра, весь творческий коллектив поздравляю с премьерой! Вы создали шедевр!

Инга Хрулёва
Фото Татьяны Миронюк

 715 Всего просмотров



Поделиться:

Похожие посты

«Уэнсдэй»: хороший ремейк от Netflix?

Беспощадный конвейер ремейков добрался до классики моего детства. Так появился сериал «Уэнсдэй», посвящённый дочери семейства Аддамс. Удалось ли создателям не упасть в грязь лицом, или очередное продолжение заклеймят низкими рейтингами? Расскажу в эт

На острие любви: елизаровцы показали хореографическое прочтение «Бахчисарайского фонтана»

Заслуженная артистка Крыма Дарья Чумакова дебютировала в роли режиссёра, поставив «Волшебную лампу Аладдина». Спустя два года рождается новый спектакль — уже для взрослой аудитории. «Бахчисарайский фонтан» повествует о беспощадном хане Гирее, чьё сер

Корона, 5 сезон: пора на покой?

Экранизация одной из самых скандальных эпох в истории Британской короны вызывает лишь зевоту и недоумение. Ни выдающийся актёрский состав, ни захватывающая историческая основа не спасают новый сезон. И пока британцы 90-х рассуждают о необходимости мо

«Не бойся быть счастливым»: тихая история с громким эхом

Премьерный спектакль по пьесе Алексея Арбузова «Мой бедный Марат» — личное высказывание луначарцев, которое отчасти звучит на языке кинематографа. Эта постановка отличается от других спектаклей Григория Лифанова. Вы не увидите привычный почерк режисс

Навстречу «Алым парусам»: в Севастополе проходят закрытые показы спектакля-феерии по Грину

В Севастопольском ТЮЗе вовсю оттачивают новую постановку — премьеру грантового конкурса. Мюзикл «Алые паруса» появится в репертуаре театра в январе, но уже соб

Новости ForPost

Метки

Мастер и Маргарита Картины Михаил Булгаков Афиша Севастополя книги СевТЮЗ 9 мая Великая Отечественная война творчество фестиваль «Природа Искусства» Крымский военно-исторический фестиваль фестиваль танцы Мариинский театр Живая классика Театр имени Луначарского Море Херсонес Таврический Эрмитаж театр Луначарского искусство Мода Клим Шипенко Крым Бесы выставки Валерий Либа Александр Петров Балаклава Севастополь «Оперные вечера в Севастополе» Херсонес Ольга Панкратова История Андрей Маслов Театральная улица театр драмы "Психо Дель Арт" концерт музыка Динопарк художники Григорий Лифанов онлайн-марафон кинофестиваль Святой Владимир ДКР выставка живопись Театр Лавренёва Музеи онлайн Театр танца им. В.А.Елизарова Фёдор Достоевский Сергей Шнуров театр 75 лет Победы Фонд «Живая классика» изоляция балет коронавирус Фестиваль «Таврида — АРТ» Виталий Либа поэзия Севастопольский военно-исторический музей-заповедник Россия Музей-заповедник "Херсонес Таврический" самоизоляция рецензия Анна Каренина Молодёжь ЦГБ им. Л.Н.Толстого кино Сергей Безруков опера спектакль Театр им. Кукол Таврида-АРТ Федюхины высоты День ВМФ Севастопольский ТЮЗ Лев Толстой художник СЦКиИ мастер-классы Большой севастопольский офицерский бал День Победы Дворец культуры рыбаков Севастопольский театр оперы и балета Конкурс "Живая классика" Конкурс красоты Санкт-Петербург Золотая балка фильмы арт-отель "Украина" карантин Опера в Херсонесе спектакли Достоевский Психо Дель Арт праздник Музей обороны Севастополя дети