В «Анне Карениной» появится новый Вронский

— Григорий Алексеевич, с самого утра после опубликования новости о том, что 24-го ноября зрители увидят нового Вронского в спектакле «Анна Каренина», не прекращается поток вопросов – что с прежним Вронским, Николаем Нечаевым? 

Г. Л.: Николай Нечаев, у которого уже, к нашей радости, сформировалась своя группа поклонников, в полном порядке. Смею вас уверить, что ни один из печальных слухов не имеет отношения к реальности… 

— Да, версий уже много – что якобы Нечаев уходит из театра, уходит из спектакля… 

-Г. Л.: Нет, это не так. Николай Нечаев по-прежнему артист театра им. Луначарского и его фамилия по-прежнему в программке «Анны Карениной». Более того, с этим артистом я как режиссёр связываю и свои дальнейшие планы в нашем театре. Думаю, в наступившем сезоне Николай ещё неоднократно удивит зрителей в новых премьерах, а почитателей его творчества станет больше. 

— Почему же тогда новый исполнитель? 

Г. Л.: А почему нет? Для меня путь артиста в театре – это путь постоянного саморазвития, расширения возможностей, а не их бесконечной и однообразной эксплуатации. Актёры снимаются и востребованы в кино? Я рад этому и даже стараюсь этому содействовать. У них появляются новые творческие проекты? Это прекрасно. Кто-то из них хочет реализовать свои режиссёрские амбиции? Замечательно. Только не равнодушие, не застой! Артист, даже обладающий редким даром, огромным потенциалом, «умирает», остановившись. У нас такая особенная профессия – когда самая страшная усталость наступает от отсутствия роста и изменений. Если молодой артист замечен публикой и критикой, востребован режиссёрами – это не повод вынудить его тиражировать самого себя. В больших театральных городах артисты давно и свободно реализуют себя в самых разных проектах, на самых разных площадках, будучи в труппе определённого театра и даже являясь его «лицом». Это прекрасная практика, только обогащающая любого творца. 

— У вас поэтому нередко несколько исполнителей одной роли? 

Г. Л.: В том числе и поэтому. Кроме того, репертуарный театр – это серьёзное и достаточно сложное производство, не допускающее сбоев в работе. У нас есть графики, есть планы, есть госзадание, наконец. Поэтому необходимо как-то совмещать актёрскую свободу и жёсткую производственную необходимость. Не всегда это возможно, но стремиться к этому надо. 

— А зрители? Для них есть преимущества в такой актёрской «рокировке»? 

Г. Л.: Я бы не назвал это рокировкой – это возможность широкого выбора для зрителя. Возможность прочесть произведение и спектакль иначе. Я против шаблонов, каких-то рамок восприятия. Ведь кому-то нравится история, рассказанная полушёпотом, а кому-то – откровенные эмоции на разрыв. У каждого актёра своя индивидуальность, которая иначе «открывает» материал. Мы слышим со сцены те же слова – но не узнаём их. Вдруг погружаемся на иную глубину. Или – вместе с исполнителем – набираем иную высоту… 

— Но ведь бывает, что на роль вы видите только определённого исполнителя? 

Г. Л.: Конечно. Бывают и драматичные ситуации, когда с уходом актёра спектакль гибнет. Но надо стараться жить. 

— И кого же увидят зрители 24-го ноября в «Анне Карениной» в роли Вронского? 

Г. Л.: Мы всё скажем. 23-го ноября. Это сюрприз. 

— Что бы вы хотели сказать зрителям об этом сюрпризе? 

Г. Л.: Не верьте слухам! И приходите в театр.