«Урок» для всех: театр Луначарского впервые обратился к творчеству отца абсурдизма

23 июля на Малой сцене театра имени Луначарского состоялась премьера спектакля «Урок» в постановке Григория Лифанова. Впервые на театральных подмостках ставится произведение основоположника театра абсурда французского драматурга румынского происхождения Эжена Ионеско. Но так ли абсурдно его творчество? Разбираем на примере «Урока».

Приглушённый свет. Интерьер в тёмных тонах — ничего лишнего. Музыкальный ряд подчёркивает камерную атмосферу. Служанка неторопливо убирает раскиданную на полу обувь. Доносящиеся в другой комнате удары приглушают громкий стук в дверь.

Казалось бы, обычная ситуация — ученица пришла к учителю на урок. Но постепенно действо наполняется абсурдными деталями. Смешные и нелепые реплики, суетливое поведение учителя и его резко меняющееся настроение в начале вызывают смех, но незаметно конфликт из бытового превращается в трагедию. Юмористический шлейф словно призван подготовить зрителя к тому, что ему следует ожидать. И это ожидание — непредсказуемое… почти.

Вопросы возникают уже с первых минут начала спектакля. Зачем в кабинете разбросана женская обувь? Почему не подготовлена доска к приходу ученицы (полностью исписана мелом)? К чему на руках властолюбивой Служанки анатомические перчатки? А её постоянное обращение в сторону одного из шкафов моментально срабатывает как триггер. Учитель, почти достигший точки своего кипения, из разгневанного мгновенно превращается в смиренного и робкого. Кто же здесь всё-таки жертва?

«Урок» не следует понимать буквально. Пьеса действительно «многослойная». Подавление личности — пожалуй, главный посыл. Эта пьеса как зеркало вне времени, которое отражает общество в целом, да и каждый из нас может увидеть себя в определённых обстоятельствах и поступках. Да, в нарочитой алогичности происходящего, гротескных ситуациях. Но именно это стимулирует зрителя не просто увидеть, а проанализировать причинно-следственные связи. Что предстанет перед зрителем? Буффонада, драма или чёрная комедия? Сам Ионеско определил жанр произведения как комическая драма.

В этом «Уроке» немало «математических формул», в которые можно подставлять различные переменные. Зритель сможет разглядеть темы взаимоотношений внутри семьи, учителя и ученика, власти и народа, а также проблему педофилии, насилия в семье и последствия этого в будущем, «вычитании» миллионов людей на страницах военной истории…

Смысловые нити в спектакле будут протянуты, когда вы позабудете на время о диалогах героев. Главное — мощная игровая природа спектакля. Логика между слов заложена в поведении персонажей, выполнении ими разных задач.

Ученица характеризуется как «вежливая, благовоспитанная, подвижная, жизнерадостная, энергичная девушка с приветливой улыбкой», но «по ходу действия её быстрые движения замедляются, делаются вялыми; из весёлой и улыбчивой она становится грустной и мрачной».

В середине урока она начинает жаловаться на зубную боль, но Учитель не хочет прекращать из-за этого занятие, всячески игнорируя жалобу. К концу урока у девушки болят руки, ноги, голова, спина. Однако она не может уйти.

В спектакле «Урок» Ученица всё-таки пытается выбраться из западни. Но уйти не получается. Учитель и здесь чувствует своё превосходство.

Но Служанка даёт понять, что контроль над ситуацией явно не за ним.

«Девушка словно превращается в неодушевлённый предмет, в безвольную куклу в руках Учителя, все её чувства и естественные рефлексы настолько атрофируются, что даже последнее его деяние не вызовет у неё никакой реакции, лишь в глазах на неподвижном лице отразится несказанное изумление и ужас».

Она стала 40-й жертвой за день! Но опять же, не стоит это воспринимать буквально.

В пьесе Ионеско три действующих лица: Учитель, Ученица, Служанка. В спектакле Григория Лифанова не одна, а две ученицы. Режиссёр объяснил, почему введено два персонажа:

«Ведь проблема повторяющаяся. Проходят года, века, а человеческая природа не меняется. Эти ученицы идут одна за другой. Появление новой ученицы даёт понять, что проблемы, на которые обращает внимание автор, существуют и по сей день».

По мнению режиссёра, репертуар театра должен быть разнообразным. Проект театра «Третья сцена» — экспериментальная площадка. Она предполагает работу с современной драматургией, в том числе с парадоксальной.

«Это очень полезно для актёров, потому что возрастает их профессиональная оснащённость. Важно для театра, так как благодаря этому расширяем зрительскую аудиторию, — говорит Григорий Лифанов. — Парадоксальная драматургия достаточно редко ставится в академических театрах. По крайней мере, с 2005 года в нашем театре не было такой парадоксальной драматургии, которая играет со смыслами, анализирует текстовые перипетии. Она нам интересна для исследования, в том числе, потому что мы над ней не работали с этими актёрами и для них важно поработать с таким материалом».

В роли Учителя — Евгений Овсянников, учениц (разные составы) — Лариса Земляникина, Анастасия Жаднова, Людмила Заплатникова, служанки — Татьяна Скуридина.

«Театр абсурда» — это название некоторых театральных произведений, которые родились и создавались в Париже в 1950-е годы, точнее, в начале 1950-х годов. […] Что касается меня, то я с трудом принимаю этот термин, но теперь, раз уж он стал обиходным для определения некоего театра и употребляется по отношению к театральным произведениям, к театральному течению эпохи, раз уж этот термин и этот театр принадлежат литературной истории, то я имею основание называть абсурдным — театр абсурда. Я бы предпочёл, как и Эммануэль Жакар, называть этот театр «театром насмешки». […]Я так и не знаю толком, что означает слово «абсурд», за исключением тех случаев, когда оно вопрошает об абсурде; и повторю, что те, кто не удивляются тому, что существуют, кто не задают себе вопросов о бытии, кто полагают, что всё нормально, естественно, в то время как мир прикасается к сверхъестественному, эти люди ущербны. Я не знаю, стоит ли их жалеть, нужно ли приходить от них в изумление или радоваться за них. Но способность удивляться вернётся, вопрос об абсурдности этого мира не может не вставать, даже если на него и нет ответа.

Эжен Ионеско

Есть ли будущее у театра абсурда?
Выступление на коллоквиуме «Конец абсурда?»

Татьяна Руснак

Фото Анны Корниловой