Меню
Мы Вконтакте
FB

Театр Луначарского попрощается со «Старшим сыном»

By In Рецензии, Спектакль, Театр, Театр имени Луначарского On 14.11.2019


28 ноября на сцене театра имени Луначарского пройдёт прощальный показ спектакля «Старший сын». Премьера постановки режиссёра Александра Кладько состоялась 3 июня 2017 года. ForPost её видел и остался под большим впечатлением. Давайте вспомним, как это было.

В театре имени Луначарского в Севастополе 3 и 4 июня состоялась премьера спектакля «Старший сын» по одноимённой пьесе Вампилова. Новая история и новые вопросы. Понимание, доверие, поддержка – есть ли они сегодня? Новая постановка режиссёра Александра Кладько, приехавшего из Пскова, возвращает нас в то время, когда эти понятия имели особую ценность. Ностальгия ли это по прошлому? Скорее, по человечности.

В этом году исполняется 50 лет, как Александр Вампилов написал «Старшего сына», и 80 лет со дня рождения автора. 60–е годы прошлого века для страны были временем «оттепели». Помимо надежд на обновление социализма, у людей было стремление к творческой свободе. Они пытались выйти за пределы привычного круга идей и стереотипов. У всех была искренняя вера в то, что можно и нужно думать, жить, писать и творить, не дожидаясь указаний сверху и не боясь осуждений. Именно эти принципы и определяли духовный облик поколения шестидесятников. Александр Вампилов был одним из его ярчайших представителей. Его пьеса «Старший сын», по сути, стала воплощением идеалов того времени. Однако история о духовном родстве стала ещё и своеобразным «письмом в будущее», в день сегодняшний, когда духовная близость людей – невероятно редкое явление.

Постановка Александра Кладько пропитана лёгкостью и оптимизмом – в отличие от фильма 1976 года, где людское одиночество чувствуется более остро. Несмотря на такое смещение акцентов, история ничего не потеряла, а приобрела новое звучание, нужное нынешнему зрителю. Поместив вампиловскую пьесу в несколько иную оболочку, режиссёр сохранил главное – он передал дух той эпохи и идею «Старшего сына».

Художник–постановщик провёл очень честную работу – в ней явная любовь к тому времени, его понимание. В оформлении сцены нет ничего лишнего, а символы невероятно просты, как и сама эпоха, в которой живут герои «Старшего сына».

Символизма в постановке совсем немного, но в нём достаточно глубины, душевности и веры в будущее. Звук идущего поезда, который лейтмотивом проходит через весь спектакль – как сама жизнь, неумолимо летящая вперёд. Пока поезд движется, важно успеть сойти на своей станции. А где же она? Каждый из героев пьесы в поисках ответа.

Символы читаются и на воротах в дом Сарафанова. То, чего так не хватает его обитателям – всё там: все светлые чувства переданы в незатейливых рисунках. А надпись «Любовь спасёт мир» окончательно избавляет зрителя от поиска в спектакле каких–либо смыслов, кроме самого главного. Однако глядя на эти дырявые ворота, понимаешь, что в данном случае речь идёт о мире героев пьесы. Видимо, уже очень давно у них не «доходят руки» до этих ворот, как, впрочем, и до собственной жизни. Но приезд Бусыгина всё меняет – у разваливающегося дома появляется надежда на спасение.

Любви в этом спектакле действительно много, и любовь актёров к своей профессии очевидна как никогда. Наталья Романычева (Нина) и Евгений Чернорай (Бусыгин) изначально взяли в своём дуэте нужную ноту и пронесли её до самого конца, нигде не сфальшивив. Они сдерживаются там, где всё можно было «завалить» излишней эмоциональностью, и не скупятся на эмоции в тех сценах, где они были так необходимы.

Конечно, нельзя не выделить исполнителя Сильвы – Александра Аккуратова. Наблюдать за обаятельным «пацаном–сердцеедом», который не пытается играть, а от существования в образе ловит кайф – настоящее удовольствие для зрителя.

Безусловно, сердцем этого спектакля – Анатолий Бобёр, исполняющий роль Сарафанова. В каждой его реплике – боль от пережитого и неуспокоенность настоящим. Даже в своей радости от обретения сына, где–то глубоко внутри, он одной ногой остаётся в болезненном прошлом. Ведь любовь «старшего сына» должна в нём ещё прорости, а на это потребуются месяцы и даже годы. Исцеление Сарафанова состоится уже за пределами сцены, но то, как Анатолий Бобёр проживает своего персонажа перед зрителями – достойно аплодисментов. В блестящей игре актёра иногда узнаётся Евгений Леонов из экранизации «Старшего сына» Виталия Мельникова. Трудно судить, хорошо это или плохо. От такой игры пробирает – это главное. Можно, конечно, искать различные решения образа Сарафанова, но, пожалуй, в контексте самой истории именно такой образ самый честный и верный.

Этот спектакль – не столько ностальгия по советскому прошлому, сколько дань памяти тем доверительным отношениям, которые тогда были между людьми – когда квартиры закрывались небрежно, а ключи хранились под ковриком у двери. Тем, кто родился после 90–х, возможно, показались странными джинсы–клёш, растянутый «по–модному» свитер, покрывало на стареньком диване и абажур над столом в центре комнаты. Но «сверстникам» спектакля это было понятно и трепетно близко. Как и то, что такой ценный ресурс, как доверие, сегодня утрачен. Доверять можно только близким людям. Но близкими людьми могут оказаться те, о существовании которых вчера ты и не подозревал.

Новый спектакль театра Луначарского «Старший сын» – это, пожалуй, одна из самых душевных и нужных сегодняшнему зрителю историй. Этот спектакль про нас. Про тех нас, которыми мы можем быть. И хочется верить, что будем. Ведь любовь спасёт мир?

Арсений Веденин
Фото Татьяны Миронюк