«Либо сейчас меня убьют, либо я кого-то убью», – Кирилл Полухин о пути в профессию

30-10-2019 16:15

С 19 по 23 октября в Севастополе проходил V Фестиваль кино- и телефильмов духовно-нравственного содержания «Святой Владимир». Впервые членом жюри кинофестиваля стал актёр Кирилл Полухин. В его фильмографии около ста работ: десятки сериалов, среди которых «Агент национальной безопасности», «Чужая», «Метод»; полнометражные фильмы, в том числе «Гоголь.Вий», «Балканский рубеж»; авторское кино, включая картины «Поп», «Дом», «Дурак». Большинство персонажей Кирилла Полухина — бандиты и служащие силовых структур. По инерции к беседе подступаешь с опаской, но в разговоре замечаешь, что даже видишь человека иначе. Кирилл Алексеевич Полухин — удивительно деликатный и наполненный собеседник.

ТЕ: Кирилл Алексеевич, если посмотреть на вашу фильмографию, фото в соцсетях — вы живете в очень мужском мире. И вы воспитываете сына. Наверняка у вас есть свой кодекс чести. Какие понятия ключевые?

КП: Прежде всего, нужно быть порядочным человеком: в отношении к семье, к профессии, к окружающим, к происходящим событиям, к самому себе опять же. Еще — целеустремленность, работоспособность, в каких-то моментах принципиальность. Для мужика, наверное, это не плохо…

 ТЕ: Знаете, у моего отца отчество в честь матери – так вышло. И, как мне известно, в переходном возрасте вы узнали, что вас воспитывает отчим, Николай Васильевич. Но в паспорте так и оставили отчество Алексеевич. Почему?

КП: Я даже не задумывался об этом. Паспорт был уже получен, и мысли не было его менять. Мне кажется, это не так важно. Когда комсомольский билет получал, спросили, как зовут, ответил — Полухин Кирилл Николаевич — так и записали. Вот само событие, конечно, было шоком.

 ТЕ: Я читала, в детстве вы хотели стать врачом-стоматологом…

КП: Как отчим, да. Но не могу сказать, что прям хотел этого. Мне, скорее, было все равно, кем стать: об этом в детстве мало кто задумывается. За редким исключением. У нас в школе вот был мальчонка, который с 3 класса и до поступления увлекался орнитологией. А я прыгал, бегал, с девчонками встречался. Мне просто сказали: «Посмотри на отца — уважаемый человек, хорошо зарабатывает. Хочешь так же?», я ответил: «Хочу». 2 года готовился к поступлению в Первый медицинский университет. В конце 10 класса с воспалением легких месяц пролежал дома, насмотрелся фильмов и решил, что пойду в разведчики — Родину защищать. Куда? Ну на юридический, а оттуда уже в разведчики. Родители, конечно, были в шоке…

 ТЕ: И вы почти набрали нужные баллы. А потом армия. Там вы попробовали себя как актера?

КП: Под дембель делать особо нечего, а замполит собирал наших ребят на художественную самодеятельность. Я и напросился: надо же как-то время убивать. Даже спектакль на 20 минут поставил,  стихи читал. После выступлений мне предложили поступить в театральный по направлению. Я сказал: «Таких артистов, как я, пруд пруди!» — и всё, на тот момент на этом моя карьера закончилась.

ТЕ: Уже позже вы попали к Зиновию Корогодскому, но ушли — из-за атмосферы. А какая атмосфера нужна вам для творчества?

КП: Творческая! Я ушел, потому что не приемлю склоки, интриги, мышиную возню. Там много этого было, и я понял, что, поскольку я мальчик дворовой, либо сейчас меня убьют, либо я кого-то убью, — невозможно это терпеть, не по-мужски все. Решил — видно, не моя профессия, не смогу я так жить, раз везде и всегда будет так, если этим заниматься. Вот и ушел — не знал просто другого.

 ТЕ: Потом вас пригласили на курс Андрея Юрьевича Толубеева в СПбГАТИ (сейчас РГИСИ), да?

КП: Да. Когда я ушёл, решил завязать с профессией. Но мне позвонили от Андрея Юрьевича, который был для меня очень уважаемым человеком, примером настоящего мужчины во всем. И я подумал, что если такой человек хочет видеть меня на своем курсе, то стоит вступить в эту реку дважды. У Андрея Юрьевича это был первый педагогический опыт. Тогда девочек брали в театральный до 21, мальчиков до 23, а мне уже 25 было. Но он из людей примерно моего возраста набрал почти половину курса. Ему не интересны были мальчики и девочки 16-ти лет. Знаете, как бывает в театральном институте: собрали 25 человек, слепили как кусок пластилина, а потом вылепливаем 25 маленьких мастеров. Ему было интересно работать с людьми сформировавшимися, пожившими, со своими моральными принципами. Он говорил: «Ну зачем мне 25 маленьких «я»?!» — и был прав.

 ТЕ: Чему он вас учил? Ведь у каждого мастера что-то свое… Чего от вас добивался?

КП: Учил, скорее, управлять своей внутренней энергией, чтобы она буквально распирала нас. Энергия артиста должна захватывать зал, мять, корёжить людей, чтобы их аж передернуло, заворожило. Это не от каких-то внешних данных зависит, а идёт изнутри, от того, что ты делаешь и как — как проживаешь материал. Тому масса примеров: Павел Луспекаев, Ефим Копелян, Зинаида Шарко, Алиса Фрейндлих… И, собственно, технические, ремесленные вещи — это была отличная питерская театральная школа.

ТЕ: После университета вы попали в труппу театра-мечты очень многих — БДТ им. Г. А. Товстоногова. Среди артистов, с которыми вам довелось работать, был Евгений Лебедев. Сразу ассоциация со спектаклем «История лошади» — наверное, самым мощным, для меня…

КП: Вы знаете, я видел один из первых спектаклей «История лошади». Мне было 6 лет где‑то, и мама меня водила. И я видел один из последних, если не самый последний, спектакль, будучи студентом 1‑го или 2-го курса, сидя на третьем ярусе. И когда я смотрел, у меня лились слезы, и я оборачивался на однокурсников — лишь бы не заметили, а слезы прям ручьем шуруют и все, их не остановить. А сколько раз между этим я смотрел спектакль, когда была возможность! Лебедев у нас пару раз на курсе даже вел мастер-класс. И мне посчастливилось, пусть и в небольших ролях, поиграть в товстоноговских спектаклях, не менее известных, чем «История лошади», таких как «Пиквикский клуб», например. Я там аж 5 ролей, по-моему, перебрал. Николай Николаевич Трофимов еще был жив, Изиль Заблудовский, дай Бог здоровья — Олег Валерианович Басилашвили.

 ТЕ: А какие спектакли особенно впечатлили вас, может, не из вашего театра?

КП: Помню, какой спектакль на меня произвел очень сильное впечатление. Тогда выпускники Фильштинского, никому еще неизвестные Хабенский, Пореченков…

 ТЕ: «В ожидании Годо»?

КП: Да. Но я видел «В ожидании Годо» ещё до того, как они играли его в театре им. Ленсовета. Что они творили, пока были молодые, в этом спектакле — это фантастика! Мы с ними примерно одного возраста, но я поступил поздно, и они выпустились уже и решили создать «Театр на крюковом канале». И вот маленькая-маленькая сцена, на ней стоят полукругом какие-то скамеечки на человек 30 – 40, и никому не известные Пореченков, Хабенский, Трухин и Зибров делали такое… Это, по-моему, первая работа режиссёра Бутусова была. Я вышел после просмотра в ужасном настроении – не потому, что это было плохо, а потому, что это было настолько хорошо. Думаю: «Мне 25 лет, люди делом занимаются, а ты болтаешься себе… Вот что надо делать!»

ТЕ: А какие у вас были любимые роли в театре?

КП: Когда я служил в театре и одновременно снимался в кино, мне очень везло: я мог в кино «брутто-нетто» играть, а в театре — характерные и острохарактерные роли. То есть, если надо что-то сделать, чтобы поржать, — это я первый. Ментиков в «Екатерине Ивановне» Леонида Андреева, «Семейный портрет с посторонним» Степана Лобозерова (мы с Ниной Усатовой играли, позже сделали этот спектакль антрепризным), симпатичная была роль в «Мамаше Кураж» Бертольда Брехта со Светланой Крючковой в главной роли…

 ТЕ: Вы начали сниматься в кино практически сразу после университета, почти параллельно с театром. Почему в итоге выбрали кино? Не скучаете по театру?

КП: Я скучаю! Первые три года не скучал, но сейчас мне театра не хватает, тем более такого, как БДТ. В антрепризных спектаклях не особо уже хочу участвовать, но и в труппу, тем более академического театра, уже не пойду. Сейчас я свободный художник — что хочу, то и делаю. Все-таки театр, особенно репертуарный, доминирует. Я поначалу был в растерянности, когда после 15 лет служения в театре, ушел. Когда говорят «театр — дом» – это действительно так. Я другой жизни не знал, не представлял: мы там дневали, ночевали, ни на что другое не хватало времени. Хотелось и озвучанием заниматься, и в кино предлагали хорошие роли, от которых приходилось из-за репетиций отказываться. Но я искренне люблю Большой драматический театр!

 ТЕ: Если посмотреть вашу фильмографию, например, за последние несколько лет, у вас примерно по 3 фильма и 6 сериалов в год. По-моему, это очень много. Как вы всё успеваете?

КП: Это так кажется: 3 фильма, 6 сериалов. Когда везде центральные роли — не нужно столько, а второстепенные не занимают так много времени, на самом деле. Я редко параллелю, не беру больше двух проектов. Мне нужно время подумать и над тем, и над другим. Плохо работать я не умею и не хочу, да и не получается у меня, потому что серьезно отношусь к делу. Когда какой-то исторический сериал или фильм — копаюсь в литературе, что-то узнаю, чтобы это было не на пустом месте. Без работы я дохну!

Иногда что-то крупное сделал, ждешь отдыха, а потом неделя — хорошо, две — неплохо, третья пошла — уже надо что-то делать, куда-то бежать, потому что это просто невозможно,  внутри все клокочет. Поэтому лучше большое количество работы, чем ее отсутствие, и неважно, высоко это оплачиваемо, низко, вообще бесплатно. То есть я соглашаюсь и на какие-то студенческие работы. Вот веб-сериал «Бар на грудь», например. Если бы вы знали, как это все начиналось!

ТЕ: Как?

КП: У меня есть товарищ — Владимир Царенко. Он выпускает на собственные деньги журнал «Петротрэшъ». Это 3 – 5-минутные смешные истории, которые он пишет и выкладывает в Интернет.  Под эгидой киножурнала снимаются все друзья, знакомые; ни о каких деньгах, естественно, речь не идет: мы понимаем, что ему еще на производство нужно много вложить, даже для таких коротышей. И в один прекрасный день он мне звонит: «Слушай, придумали такую штуку — «Бар на грудь», тебе нужно сыграть. Поможешь?!» Узнал дату, а дел было много, но я согласился: «Будет 20 минут».

Первый коротыш в сети распространился, о нем заговорили — чисто питерское кино! Потом предложили сделать небольшой интернет-сериал из таких историй. В том году он, по-моему, первое место занял среди всех интернет-сериалов. Вот сейчас мы сняли продолжение, и за это уже что-то платили. Но я смотрю — народ из Москвы приезжает за свой счет, лишь бы посниматься, хорошо провести время, просто посмеяться, что я очень люблю, прям обожаю!

 ТЕ: Как вы считаете, за веб-сериалами будущее?

КП: Думаю, есть в этом здравый смысл.

 ТЕ: И завершая наш разговор, скажите, что можно считать показателем нравственности в человеке?

КП: Думаю, внутренне состояние человека — вот показатель нравственности, духовности. Не важно, плохих ты людей играешь или хороших — это все роли. Важно, как ты себя ощущаешь в этом. Конечно, в моей актёрской копилке много мерзопакостных личностей, но это не значит, что я сам такой. Хотя очень многие ассоциируют, что тоже странно.

 ТЕ: Спасибо вам за беседу!

Беседовала Татьяна Ерёменко.
Фото: Вадим Подлиняев, Интернет

 545 Всего просмотров



Кирилл Полухин, фестиваль "Святой Владимир",

Поделиться:

Похожие посты

Театральный диалог: Севастопольская «Чайка» Мастера Лифанова

Режиссёр и артист – как устроен этот творческий тандем? Какими смыслами и энергиями он наполнен? На что можно закрыть глаза, выпуская спектакль, а чего нельзя терпеть не при каких обстоятельствах? Согласитесь, довольно интересные вопросы, которые

Последняя дуэль: особенности средневековой любви

В своей исторической драме Ридли Скотт мастерски исследует грязный и жестокий мир средневековья. А также впервые за несколько лет показывает, за какие умения его считают одним из величайших режиссёров индустрии. Время и место дуэли — Франция XIV в

«Французский вестник»: красота превыше всего

Мастер чудаковатого и эстетичного кино Уэс Андерсон представил свою новую картину. И этот фильм красив настолько, что его впору разбирать на кадры и вешать их в галереях. Но можно ли похвалить другие аспекты киноленты? Или красота всё же требует жерт

«Театр, который я исповедую»: беседа с заслуженным артистом России Евгением Журавкиным

Евгений Иванович Журавкин занимает одно из ключевых мест в театральном пространстве Севастополя и как ведущий актер Севастопольского академического драматического театра имени А. В. Луначарского, и как председатель Севастопольского отделения Союз

НедолгоВечные: каким вышел новый блокбастер от Marvel

Студия Marvel наконец решилась на эксперимент и дала оскароносной Хлое Чжао снять довольно нетипичный супергеройский фильм. Судя по недовольным критикам и скептично настроенным зрителям, риск не оправдался. Но не забывайте, что люди часто ругают то,

Новости ForPost

Метки

выставки Севастополь СЦКиИ Дворец культуры рыбаков книги День Победы Конкурс "Живая классика" коронавирус Театр Лавренёва 9 мая Афиша Севастополя Михаил Булгаков Крым Клим Шипенко Золотая балка искусство театр танца Вадима Елизарова Театр им. Кукол арт-отель "Украина" Севастопольский ТЮЗ фильмы дети Сергей Шнуров 75 лет Победы шоу праздник Анна Каренина СевТЮЗ Бесы «Эхо БДФ» Молодёжь Ольга Панкратова театр драмы "Психо Дель Арт" группа Ленинград Эрмитаж Достоевский Театральная улица День ВМФ художник Большие гастроли Александр Петров пандемия Григорий Лифанов Динопарк Великая Отечественная война кинофестиваль Святой Владимир карантин поэзия Севастопольский военно-исторический музей-заповедник художники Таврида-АРТ Большой севастопольский офицерский бал Мастер и Маргарита балет Международный день танца VII Большой Севастопольский Благотворительный Офицерский Бал «Победа!» онлайн-марафон История танцы Сергей Безруков выставка спектакли #WineFest Крымский военно-исторический фестиваль театр Луначарского Крымская весна музыка Zакрытый покаZ Психо Дель Арт Фонд «Живая классика» открытие сезона Мариинский театр Санкт-Петербург Фёдор Достоевский спектакль Херсонес ДКР фестиваль концерт Андрей Маслов Море Лев Толстой Херсонес Таврический Музеи онлайн Театр имени Луначарского творчество мастер-классы Живая классика Балаклава Опера в Херсонесе Федюхины высоты самоизоляция живопись кино театр благотворительность Музей-заповедник "Херсонес Таврический" опера Картины изоляция