Как японский поэт-русофил вдохновил севастопольского художника на создание книги из кальки
Необычная лекция-беседа «Штрих-слово» (12+), объединившая японскую поэзию начала XX века и современную печатную графику, прошла в Севастополе. Мероприятие состоялось в рамках параллельной программы выставки Российской галереи искусств (РГИ), посвящённой искусству Глобального юга, «Бразилия: знакомая и неизвестная. Графика и литература XX века» (16+).
Обложка: Руслан Микаилов
Искусствовед, учёный секретарь галереи Виктория Данилюк рассказала о творчестве японского поэта Исикавы Такубоку, а севастопольский художник Владимир Новиков представил уникальную рукодельную книгу, созданную 12 лет назад на основе танка поэта.
Ассиметричная поэзия
Танка — это японская поэтическая форма, жанр, насчитывающий более тысячи лет традиции. Это стихотворение из пяти строк и 31 слога (в японском языке), построенное по строгой слоговой структуре 5-7-5-7-7. В отличие от западной поэзии с её рифмой и симметрией, танка основана на асимметрии — открытой системе, где важна не замкнутость формы, а её недосказанность.
«Для нас с более западным вариантом мышления симметрия завораживает, это закрытая история. Для японцев очень важна открытая система, асимметрия», — поясняет Данилюк.
Танка называли «вибрациями чувств» — форма предполагает лёгкую недосказанность, чтобы каждый читатель со своим уникальным опытом придавал поэтической матрице собственный контекст.
Фото: Руслан Микаилов
«Для японских поэтов это было важно, чтобы точка входа была у каждого, и он, соответственно, дочитывал, додумывал, дочувствовал тот образ, который создаёт поэт», — отмечает Данилюк.
Главный герой лекции, состоявшейся в РГИ, Исикава Такубоку (1886-1912), японский поэт, радикально изменивший жанр танка в начале XX века. Его заслуга в том, что он демократизировал поэзию, сделав её доступной для простых людей и простых тем.
Во-первых, Такубоку начал записывать танка не в пять строк, а в три, упрощая визуальное восприятие. Во-вторых, он начал экспериментировать с языком — вместо высокого поэтического стиля он вводил просторечия, черты быта, то, что раньше считалось недостойным поэзии.
Книга как артефакт
Книгу со стихами японского поэта севастопольский художник Владимир Новиков создал 12 лет назад. Она представляет собой единственный экземпляр, выполненный на кальке из-под сусального золота, с иллюстрациями в технике линогравюры и текстом, написанным красной тушью.
«Когда мне нужно было сделать для выставки специально какую-то книгу, я взял вот эту книжку из-под золота. Меня так потрясли эти листики, которые, буквально кажется, что они порвутся. Они похожи на лепестки засушенных цветов. На гербарий. Вот именно так это и выглядело», — рассказывает художник.
Фото: Руслан Микаилов
Калька, использованная в книге, — итальянская, тоньше и нежнее обычной отечественной. Эти листы обычно выбрасывают после использования. Обложка книги выполнена из переработанной кожи — вторсырья, что соответствует экологическим принципам художника.
«Я должен сказать, что это переработанная кожа. И меня это больше радует, что это не было снято с существа. Но в тактильном плане она полностью соответствует натуральной», — поясняет он.
Строгость как свобода
Художник объясняет, почему выбрал именно поэзию Исикавы Такубоку для своей книги. Во-первых, его привлекает эфемерность и трепетность самой кальки — материала, который кажется неприкасаемым, почти исчезающим. Во-вторых, ему была близка строгость формы танки.
«И графика — она ведь тоже такая же. Это всегда какие-то жёсткие ограничения по технике. Я использовал линогравюру, а в ней невозможно сделать серый тон, он очень условно создаётся там штрихами. Вот эта строгость поэзии, строгость графики — они и соединились в этой вещи», — рассказывает художник.
Фото: Руслан Микаилов
Он цитирует Владимира Фаворского — советского иллюстратора, говорившего, что «настоящую свободу можно почувствовать только в ограничении».
«Чем эти рамки жёстче, тем свободу почувствовать легче. Вот это именно ограничение и даёт импульс для создания бесконечности», — развивает мысль Новиков.
Техника создания
Все иллюстрации в книге — это линогравюры, причём ни одна не была создана специально для этого проекта. Художник использовал готовые гравюры — свои и своего брата, подбирая их под настроение каждого стихотворения. Текст написан вручную пером и красной тушью. Вся книга собрана за три дня, но сам процесс был интуитивным.
«Я словил какое-то настроение, и его попытался здесь выразить. Мне кажется, это даже не моя книга, она как-то сама себя сделала в тот момент, создала, а я как бы был таким проводником», — признаётся Новиков.
Лекция-встреча в РГИ стала третьей в рамках параллельной программы выставки. Если первые две встречи были сфокусированы исключительно на Бразилии, то третья расширила географию, показав, что Глобальный юг — это не только Латинская Америка, но и Азия.
«Бразилия — в начале алфавита, Япония — в конце. Мы хотели подчеркнуть, что нас интересует Глобальный юг в целом. От А до Я, ну или от Б до Я», — объясняет Данилюк.
Название лекции «Штрих-слово» должно было стать названием самой выставки, но партнёры — Пушкинский музей и Эрмитаж — попросили выбрать более нейтральное название, поясняет она. Идея осталась в концепции параллельной программы: показать, как в начале XX века работали штрих, линия и слово в разных культурах Глобального юга.
Руслан Микаилов
