Истории «Словотворения»: откровения во тьме и галерея судеб
28 февраля в театре имени Луначарского прошёл первый конкурсный день II фестиваля актёрских монологов «Словотворение». В последние часы зимы пространство Малой сцены наполнялось теплом живых нерастраченных эмоций. Маленькая жизнь под лучами театрального света диктовала жесткие правила. У этой жизни будет всего 8 минут – восемь минут личной боли, эйфории, пьянящего счастья, воспоминаний. Задача – с разбега запрыгнуть в душу и, возможно, что-то в ней изменить. Хотя бы на время. Главное, чтобы слова были накалены до предела. Что ими будет выжжено в сердцах зрителей? А вот здесь каждый из участников обретает безграничную свободу.
На Малой сцене в этот вечер звучали представители разных эпох и мировоззрений, но все мысли были родом из русской литературы, где слова бьют наотмашь, а образы чётко высекаются в памяти. Первые минуты «Словотворения» отдали мятежной душе и озлобленному бродяге — есенинскому Хлопуше в исполнении Игоря Цветкова. Но как только фестиваль брал более спокойную тональность, погружаясь в рассуждения о «ковенской романтике» (Данил Высоцкий), эмоции вновь закипали. Неразделенную любовь пушкинской Татьяны (Матвей Черненко) сменил чувственный монолог Елены Воронцовой о детстве в городских дворах и о том возрасте, когда «красивым считался хороший человек, а некрасивым – дрянной».
Потом вроде снова наступала минутная лёгкость, заполненная атмосферой «великого немого», и погружающая в историю блистательного Чарли Чаплина (Анастасия Жучкова). Однако новую волну чувств создал Валерий Александрин, убедительно тропами Маяковского рассказав о счастье некурения, а затем – о бездуховности и пошлости мещан. Далее во тьму сцены ворвался один самых ярких образов вселенной Достоевского – до слёз трогательная Сонечка Мармеладова в исполнении Любови Климкиной. Загнанную и чистую душу сменило ещё одно порождение Фёдора Михайловича – главный «бес» русской литературы Николай Ставрогин. Холодные и демонические интонации, полубезумный взгляд и слова, подобно дротикам для дартса, летящие в самую цель… Таким предстал перед зрителями Пётр Котров.
Какие бы образы, мотивы и сюжеты не заполняли пространство сцены, каждый эпизод учащал удары сердца. То явится маленький Бабель в «убранстве окровавленных перьев», то влюблённый солдат, попавший в плен «зимнего снежного бала», то гоголевский бесшабашный философ Хома Брут. То актёры окунают нас в Чёрное море, воспетое Ахматовой, то ведут по цветаевской «поверхности земли», с которой мы все когда-нибудь исчезнем, а могут просто взять во тьме за руку и повести внутрь себя. Для последнего «подвига» нужна определенная доля мужества. Набралась решимости и не испугалась обнажить свою боль актриса театра имени Луначарского Мария Кондратенко. Очень личная история, пожалуй, стала пульсирующим нервом каждого зрителя, сидящего в зале.
Первый конкурсный день «Словотворения» представил галерею самых разных судеб, характеров и образов. Герои сошли со страниц книг и в течение трёх часов любили, ненавидели, искали, теряли надежду и обретали вновь. Из всех этих трогательных историй сложилась вполне чёткая картина жизни – сложной, противоречивой и всё же такой интересной.
Арсений Веденин
Фото Карины Осепьянц и Ольги Бурцевой
