Меню

Севастопольская «Жар-птица»: 10 лет в полёте

By In Интервью, Музыка, СЦКиИ On 26.03.2018


10 лет назад под крышей Севастопольского центра культуры и искусств появилась «Жар-птица», и не простая, а поющая – вокальный ансамбль. ForPost встретился с художественным руководителем ансамбля Сергеем Мокриенко и солисткой коллектива, заслуженной артисткой Крыма Аленой Зинченко. Говорили о творческом пути «Жар птицы», о культуре Севастополя и о том, как она изменилась за последние годы.

Сергей, почему вы назвали свой ансамбль именно «Жар-птицей»?

— Наверное, это самый задаваемый вопрос. Когда мы создавались, то долго размышляли над названием и уже давали концерты. Думая над названием, мы пытались не концентрироваться на определенном жанре, потому что  изначально задумывали коллектив, который будет разножанровым, и искали такое название, которое бы нас не привязывало к чему-либо. Но потом, как показали годы и практика, — почему-то именно «Жар-птица» ассоциируется у всех больше с какой-то фольклорной темой.

— Потому что народные сказки.

— Возможно, да. Мы искали что-то яркое и сказочное, то, что сразу бы запоминалось зрителю, как-то отложилось у него. И почему-то мы тогда все сошлись на «Жар-птице». Причем были варианты. Долго думали. «А может, «Жар-птица»? – О, я тоже так думаю. – Ну, как-то это слишком пафосно, нет, не будем». Потом подумали еще два дня, «Слушайте, ну пусть пафосно, но мы должны запоминаться зрителю». И вот остановились на «Жар-птице».

— Кстати о зрителях и запоминании: вас узнают на улицах?

— Да.

— Автографы просят?

 — Не  то чтобы сильно автографы просят, но узнавать – узнают, особенно перед концертом, когда идет активная реклама. Буквально совсем недавно возле подъезда стою, жду Алену, чтобы ехать на репетицию, подходит девушка с собачкой и говорит: «Здравствуйте, вы так красиво получились на афише, Алене привет большой передавайте, обязательно придем на концерт». Честно говорю, я ее видел первый раз.

— Значит, это ваши поклонники…

— Да, есть люди, которые узнают на улице, в транспорте тоже спрашивают: «Ой, ребята, а это же вы там на афише? – Мы, конечно, приходите на концерт обязательно».

— Отлично. Сергей, ты и художественный руководитель, и сам поешь на сцене, такой себе поющий тренер. Как это вообще — тяжело руководить и одновременно еще и выступать на сцене?

— Как вокалист я себя никогда в жизни не позиционировал. По образованию я музыкант, а что касается исполнения на сцене – в основном, всё делают певцы. У нас, кроме меня, — я один музыкант по профильному образованию, — все профессионально учились вокалу, поэтому ребятам и «карты в руки». На мою долю выпала административная работа, плюс расписывание вокальных и хоровых партитур, а также аранжировок. А как вокалист, я в коллективе себя проявляю совсем чуть-чуть.

— То есть на сцене ты такой бэк-вокалист?

— Можно и так сказать.

— И просто руководишь непосредственно процессом?

— Да, но зато, если кто-то неправильно поет, я все слышу.

— Понятно. То есть и получается, ты придумываешь номера и аранжировки?

— Творческий процесс в коллективе происходит в основном совместно — мы придумываем новую программу, предлагаем какие-то определенные номера: «хотели бы вот это исполнить? Хотели бы вот это?», а уже в зависимости от того, насколько оно ложится на коллектив, — я принимаю решение. То есть, если мы все вместе решили, что будет вот эта песня,  — я смотрю, насколько она возможна в исполнении именно под наш состав.

— Следующий вопрос у меня будет тебе, Алёна. Я была счастливым свидетелем первого официального сольного выступления Алёны Зинченко, и я помню, как ты тогда волновалась. Скажи, пожалуйста, это было, наверное, лет 20 назад, да?

— 99-ый год, это сколько у нас?

— Да, почти 20 лет, скоро будет юбилей. Вот эти 20 лет выходя на сцену, ты испытываешь такое же волнение, как тогда — перед первым своим сольным концертом?

— Волнение никуда не пропадает.  Кто-то спрашивает: «Вы же опытные артисты и, наверное, вы не волнуетесь?». Я не знаю, мне кажется, волнение никуда не пропадает. Может, оно как-то трансформируется. Конечно, иногда адреналин зашкаливает, сердце бьется, и как-то нужно совладать с собой, но все равно ты волнуешься о каких-то технических моментах, параллельно стоишь, думаешь, что там происходит рядом с тобой. Мало того, я считаю, что если волнение совсем пропадет, тогда надо уходить со сцены.

— А есть зависимость от этого адреналина?

— Да, конечно есть.

— У тебя был в жизни перерыв, когда ты родила малышку? Именно концертной деятельности?

— Совсем небольшой перерыв. В общем-то, этот перерыв составил, наверное, три с половиной недели.

— То есть, заскучать по сцене ты не успела?

— Успела.

— Даже за три с половиной недели?

— Да. Ты успеваешь заскучать, и тебе хочется делать то, что ты делаешь всегда, то, к чему ты привык. У меня появился ребенок. А это же было что-то для меня новое, правильно? Вот и заскучать успела по сцене. И причем мне стало легче, когда я вернулась: вроде и здесь гармонично, и там. А когда одно перевешивает, наверное, это не очень правильно.

— Дочка не готовится быть артисткой?

— Я не знаю, готовится или не готовится, но что-то уже там поёт. Могу точно сказать, когда идут по телевизору мультики, она поет вместе с персонажами мультиков. Чувство ритма у ребенка сто процентов есть.

— Сергей, а ты помнишь свое первое выступление?

— Да, помню. Это было в музыкальной школе. Я  изначально баянист. Заканчивал и музыкальную школу, и училище, и академию, непосредственно как баянист. А с вокальными вопросами я познакомился в процессе работы уже здесь, будучи в Севастополе. До этого помню в музыкальной школе самый первый класс, и даже сейчас вспомнил первое произведение, которое я исполнял. Это была «Маленькая полька» Кабалевского.

— «Жар-птица» 10 лет на сцене. За это время вы, наверное, выступили на всех севастопольских площадках, знаете неплохо местную культурную жизнь. Как изменилась культурная жизнь Севастополя за эти 10 лет?

— Наверное, не изменилась.

— В каком плане?

— Мне кажется, если говорить о коллективах, которые сформировались в 90-е и 2000-е годы, то они как были — так и остались. Они делают свою работу, кто-то создает новые проекты, но, на мой взгляд, кардинально творческая жизнь Севастополя не изменилась. Даже с того момента, как мы перешли в правовое поле Российской Федерации, каких-то кардинальных изменений мы как-то не замечали. В принципе, как мы работали, так мы и работаем. Да, меняются какие-то начальники.

— Но артисты остаются.

— Да, артисты те же. Что поменялось у нас в городе, и по большей части и в Крыму: есть проблема – кадровая. В Севастополе нет ни одного музыкального учреждения, имеется в виду высшего.

— Ни музыкального училища, ни Университета культуры…

— В Симферополе есть, но для всего Крыма этого недостаточно. Мы сами на себе это испытали. Если как-то и прибыло в отношении кадров, то это люди, которые приехали в 2014-ом году или чуть позже. А вот из своих местных, из молодого поколения, те, кто могли подрасти, вырасти и прийти — вот этого, наверное, не хватает.

— А почему это происходит?

— Наверное, потому, что, как мы между собой говорим, взять Крым, Севастополь – это в определенном смысле конечная точка. И сюда мало кто хочет ехать работать, должна же быть мотивация какая-то у людей – или жилье, или какие-то перспективы развития в своей профессии. Про зарплату в нашей сфере не говорим. Но вот кадры – это проблема серьезная. Если бы у нас хотя бы в городе появилось общежитие для работников культуры! Этот вопрос поднимался, в общем-то, потому что действительно нужны кадры.

— У нас же есть прекрасное место, где растят кадры — Дворец детского и юношеского творчества.

— Да, но Дворец – это первоначальная ступенька, а должна быть ещё всё-таки вторая ступенька – это профильное образование. У нас  в городе нет учебных заведений, которые бы давали это образование. Они есть в Симферополе.

— А  если бы вам, вашему коллективу или кому-то лично предложили поучаствовать в каком-нибудь шоу талантов где-нибудь на материке, в Москве, поехали бы?

— Вопрос сложный. Может быть, кто-то из наших участников поехал бы, но мы, наверное, уже нет. У меня на этот случай свое мнение. Всё-таки эти шоу больше, наверное, для людей, которые не работают в профессии именно как в профессии. Есть люди-самородки, которые работают в других сферах, а это у них на уровне хобби, я имею в виду творчество. А мы — люди, для которых это основная профессия, и, как мне кажется, мы к этому относимся более скептически. Мы понимаем, что, наверное, ни Баскова, ни Монсеррат Кабалье из нас не то чтобы не получится, просто у нас есть своя ниша, которую мы прекрасно занимаем, и нам, в принципе, этого достаточно. Хотя, если будут предложения именно всему коллективу выехать для гастролей в Краснодарский край, в Москву или в Питер — мы с удовольствием это рассмотрим. Единственное, что это будет гастрольная поездка, а не переезд в Питер или еще куда-то.

— Хочется гастрольный тур по России?

— Да, это было бы достаточно интересно. Пока, к сожалению, таких предложений не поступает, но опять же, может, мы недостаточно для этого делаем, чтобы где-то заявить о себе. Хотя я уверен, что, если взять коллективы Севастополя, я не говорю сейчас конкретно про «Жар-птицу», — может, кто-то где-то и выступал уже. Я уверен, что у наших артистов, несмотря на нехватку кадров и всего остального — уровень достаточно высокий. Коллективы выезжают, и артистов Севастополя, и театры очень хорошо принимают. Взять хотя бы наш Ансамбль «Песни и пляски Черноморского флота». Все о нём знают.

— А вы себя больше ощущаете деятелями культуры или шоу-бизнеса?

— Совмещаем. Пытаемся совместить. Естественно, в наших выступлениях мы используем и элементы шоу. Пробуем, пытаемся, экспериментируем, где-то что-то получается, где-то не получается, но это другой вопрос, это творческий процесс. А бизнесом здесь, наверное, и не пахнет.

— А вот если, допустим, будет организован концерт, и вдруг обнаружится, что полупустой зал или пустой, и придет три человека, условно говоря, — мама, папа. Что вы почувствуете?

— В нашей жизни, жизни «Жар-птицы», за 10 лет были абсолютно разные мероприятия. И бывало такое, что и 20 человек в зале. Вот мы приезжаем куда-нибудь на ЮБК, а в зале 20 человек, и хорошо. А для 20-ти мы работаем точно так же, как для полного зала. А если эти 20 человек счастливы, у них горят глаза, а еще и слёзы в конце концерта  — это самое главное.

— Алена, Сергей, спасибо вам большое за разговор.

Беседовала Наталья Астахова
Фото сцки.рф